— Тогда почему так долго? — улыбка на лице сменилась недовольной гримасой. — Наш хозяин злится.
Ну вот, аппетит испорчен.
Мараджий отодвинул тарелки. Вытирая рот ладонью, он посмотрел на зазнавшегося мальчишку с отчётливо читаемой неприязнью в глазах. Придушить бы его, а нет! Не так всё просто. Им ещё долго идти в одной упряжке.
Капитан сплюнул под ноги Сааху и напомнил:
— Это твой хозяин. Я ему не служу.
— Ну-ну… — брызнул смехом человек Назир Синха. — А платит тебе кто? Ты такой же, как и я. Так что не строй из себя само благородство. Продал ты его давно за звонкую монету, — видя, как желваки Мараджия судорожно задёргались, он резко перевёл разговор в другое русло. — Где тело принца? Назир Синх захочет удостовериться, что оно принадлежит Арию.
Хитрец, ещё немного и они сцепились бы выяснять, кто кому служит. «Ничего», — успокаивал себя Мараджий. — «Ты за это ответишь».
— На корабле. Только тело не так просто опознать, — увидев вопрос в лице Сааха, пояснил. — Слон стал на голову и начал гнить.
— Ты рехнулся, за дурака меня держишь? А если это не принц?
Мараджий не ожидал такой быстрой атаки и не успел среагировать. Его отбросило к стене, а Саах, нависнув над ним, приставил нож к его горлу. Дыхание перехватило, острое лезвие впилось в кожу. Но Мараджий был не из робкого десятка. Он ударил противника под дых и, воспользовавшись моментом, вырвался из его рук, правда слегка оцарапав шею.
В таверне резко стало тихо. Все присутствующие, замолчав, наблюдали, как разовьются события дальше. Поняв, что стали виновниками пристальных взглядов, горе-бойцы уселись на свои места.
Вытирая ладонью струйку крови на шее, Мараджий спокойно попытался объяснить человеку советника, почему его словам стоит верить.
— Ты хоть и родился в Атлантиде, но, видно, законы тебе неведомы. Ни один принц не смеет снять перстень, пока жив или не стал императором. Мне пришлось отрубить пацану палец, уж больно перстень не хотел слазить. Видать, давно не снимался.
— Спасибо за интересную лекцию, но это вряд ли удовлетворит Назир Синха. Лица нет!
— Зато есть тело, — пытался поставить точку в этом вопросе капитан, но недоверчивый собеседник только загадочно улыбался, сверля его глазами.
Саах не доверял словам Мараджия. Будь вояка на его месте, тоже бы не поверил таким доказательствам.
— Я уже послал мальчишку за господином. Молись Отцам, чтобы он тебе поверил.
— А то что? — поддразнил его Мараджий. — Убьёшь меня?
— Сомневаешься? — оскалился в ответ Саах.
— Будем ждать здесь? — оглядываясь, спросил капитан. — Не лучшее место. Многолюдно.
— А что, чем больше народу, тем меньше любопытных глаз. Может, тоже поесть? Как думаешь, Мараджий?
— Кормят здесь недурно. Да ты и так об этом знаешь.
Мараджий продолжил свой завтрак, пытаясь не обращать внимания на заносчивого мальчишку рядом. Сосед заказал себе пирог с рыбой и вина. Видно, аппетит тоже был испорчен.
Саах не успел даже приступить к трапезе, как к его ногам бросилась проститутка из таверны. Он хотел было оттолкнуть её, но, узнав знакомые черты лица, дал ей возможность договорить.
Девушка была премиленькая. Чёрные локоны прямых волос хоть и были распущены, но не скрывали уже знакомую форму лица в виде сердечка, алые губки и вздёрнутый курносый нос. Только вот глаза отдавали чернотой, а не синевой. По-видимому, это Энея, старшая сестра его Цветочка.
Девушка молящим писклявым голоском просила сказать, где её сестрица. Энея уже несколько дней не видела Розу, отец пропал куда-то со вчерашней ночи, и вообще, как старшая сестра, она волнуется.
Слушая лепет проститутки, Саах только улыбался. Сёстры так внешне похожи, но такие разные. Роза никогда не станет шлюхой, даже если у неё будет тысяча любовников. Его Цветочек смотрит поверх головы или же прямо в глаза. Признак силы характера. Энея прячет глаза, боясь посмотреть в лицо сильнейшему. Прирождённая рабыня чужих страстей и желаний. Такие хорошо умеют удовлетворить животный инстинкт, но после не вспомнишь ни имени, ни лица, даже ночь растворится с первыми лучами солнца. Таких не любишь, не жаждешь. Такими просто владеешь и забываешь. Их выбрасываешь из своей жизни без особых сожалений. Они ничему не учат и не учатся сами. Плывут по течению реки, не сопротивляясь. Такие женщины удобны.
Любовник Розы поднял девушку с колен и усадил рядом.