Когда Назир Синх открыл его, то, улыбнувшись, заметил:
— Хоть перстень притащил. Пошли, покажешь останки нашего всеми любимого наследного принца.
Все трое, встав из-за стола, вышли на улицу. Позади этой маленькой компании плёлся капитан. Его хмурый вид просиял только после встречи с конём Назир Синха.
Мараджий был большим ценителем породистых скакунов. Его отец, оставив службу при дворе, посвятил себя разведению лошадей, и эта страсть передалась и сыну.
Капитан легко определял породу и цену коня. Перед ним стоял настоящий представитель сахарийской породы — редкого чёрного окраса. Этих лошадей разводили в империи, расположенной на юге Африки.
По мнению Мараджия, единственным достоинством мужчин Сахарии было искусство селекции. Только лучшие из лучших удостаивались права на размножение, поэтому в потомстве не было брака. За одного такого коня отдавали сотню золотых — это было дорогое приобретение. В императорской конюшне насчитывалось не больше двадцати лошадок, а у отца Мараджия было всего две кобылы. Старик пытался вывести новую породу, скрещивая их с представителями других видов, но каждый раз жеребята получались с браком: они были низковаты, неказисты или имели тихий нрав. А этот конь был лучшим представителем породы. Поэтому Мараджий не смог удержаться от восхищения.
— Какой красавец! Самый лучший сахарийский скакун, которого я видел!
— Подарок царя Белокаменного города, — с гордостью сказал Назир Синх, беря жеребца под уздцы.
— Что же, Ваша Светлость, такого сделал для царя пиратов и наёмников, что он так щедро расплатился? — гладя морду коня, спросил капитан.
— Ничего особенного, — скромно ответил хозяин завидного скакуна.
— Может мне перейти на службу к царю окраин, раз он так расплачивается, — задумчиво пробурчал себе под нос Мараджий.
— Его Величества Мансура больше нет. Теперь там правит его племянник Карим. А он не так щедр, — шутливо сказал Назир Синх.
— Жаль, — вздохнул капитан.
— По мне конь как конь. Ничем не лучше лемурийского или степного. Четыре ноги и грива, как у всех, — заметил Саах. — Зачем так убиваться по какой-то лошадёнке?
Если бы взглядом можно было убивать, Саах уже был бы мёртв. С таким гневом Мараджий посмотрел на невежду. Но потом он немного успокоился и махнул рукой, словно говоря: «Что можно ожидать от простолюдина?».
Когда они подошли к кораблю, Мараджий вытащил платок и пояснил:
— В трюме вонь ужасная.
Его примеру последовал и советник, только чуть позже (когда спускался в трюм). А там и впрямь смрад стоял невыносимый. В бочонке, сбитом наспех, среди подтаявшего льда лежал труп принца. От увиденного подкатывал комок к горлу. Тело уже раздулось, и трупные газы звучно выходили из него. Прижав к носу сильнее платок, Назир Синх спросил, посмотрев на капитана:
— Это точно принц?
— Да, Ваша Светлость, ручаюсь головой, — с уверенностью в голосе ответил тот.
— По тому, что я сейчас вижу, сложно опознать в нем наследника.
— Когда я грузил его сюда, он выглядел лучше, — заверял опять Мараджий. — Моему слову можно верить, господин. Я своими глазами видел, как принц падает со слона и как глупое животное размозжило ему голову, — недоверие советника было как оскорбление для потомственного военного, и он, выхватив нож, отдал его Назир Синху.
Саах дёрнулся было на защиту господина, но увидев, что Мараджий отдаёт оружие, остановился.
— Если Его Светлость сомневается во мне, пусть пережжет моё горло. Я даже не шелохнусь, — твёрдо заявил капитан.
— Господин, я могу это сделать для вас, — с нескрываемым удовольствием сообщил Саах.
На что Назир Синх только улыбнулся.
— Не стоит. Я верю тебе, Мараджий, и тебе, мой мальчик. Не каждый готов отдать свою жизнь в качестве доказательства своей верности. И так, идёмте.
Назир Синх направился к лестнице. Дышать среди такого амбре было невозможно. Только Сааху такое зловоние особого дискомфорта не доставляло. Если советник и капитан не отрывали от лица надушенные платки, то бывший дитя трущоб спокойно вдыхал трупный запах, не морщась. В когда-то родных трущобах Саах только и дышал таким пропитанным гнилью и испражнениями воздухом.
Капитан быстро догнал советника на палубе, а вот Саах плёлся позади. Куда спешить? Назир Синх всё равно не уедет без наставлений им обоим. К тому же парень хотел поговорить с ним о Розе.