Когда Атия вышла из дома, она заметила, что все мужчины смотрят на неё. Даже её раб-телохранитель не мог скрыть своего восхищённого взгляда. Его лошадь нервничала и гарцевала, а он не отрывал глаз от своей хозяйки.
И только один Назир Синх раздражённо подметил:
— Надо было всё-таки надеть длинную тунику. Не так вызывающе.
— Зато мне удобно, — сказала Атия, довольная собой.
Его Светлость определённо испытывал ревность. Ей это очень нравилось! Когда это чувство брало над ним верх, он переставал быть таким загадочным и таинственным. В такие моменты он становился обычным человеком.
Атия без посторонней помощи вскочила в седло и натянула поводья. Кобыла не была такой же резвой, как у советника. Слишком покорная, полная противоположность наезднице.
— А лошадка бесхарактерная, — разочарованно заметила принцесса.
— Я не думаю, что Ваше Высочество способна справиться с боевым конём.
— Милый, у Дария был именно такой жеребец, и я с ним хорошо справлялась.
— Не сомневаюсь, что на его жеребце вы неплохо смотрелись, — двусмысленно ответил советник.
Его глаза сузились от гнева. Как она смеет при нём говорить про бывших любовников? Теперь принцесса принадлежит Назир Синху, и слушать про других советник не желал.
Уловив в интонации вельможи оскорбительный намёк, Зураб подъехал поближе и, вклинив свою лошадь между ними, зло посмотрел на наглеца. Не желая во второй раз выяснять отношения с верным псом Атии, ревнивый любовник пришпорил коня и рванулся к воротам. Примеру господина последовали и его люди.
— Возьми её! — приказала принцесса, кивнув на Розу.
С гиканьем она ударила свою кобылу по бокам и помчалась за Его Светлостью. Если ей придётся ехать на этой кроткой лошадке всю дорогу, то она заставит её бежать.
Зураб одной рукой усадил девчонку перед собой. Его коня не пришлось бить, достаточно было только слегка качнуться вперёд в седле.
Телохранитель Атии никогда не ездил верхом на сахарийце, но впервые же минуты оценил лошадь. Таких скакунов есть за что любить: быстрые, умные, сильные… Признаться, он не ожидал от любовника принцессы такой щедрости. Раб мог рассчитывать только на какую-нибудь захудалую кобылку или вообще весь путь до Атланты идти пешком. А тут Его Светлость выделяет для ненавистного телохранителя самого дорогого коня. Лестно, и всё же пусть не рассчитывает, что Зураб пересмотрит своё отношение к нему.
Не нравился Зурабу вельможа. Слишком он хитрый и скользкий тип. И к принцессе у него какое-то нездоровое чувство. Его хозяйка ещё наплачется из-за этого человека. А всадников он догнал быстро и пристроился позади за своей госпожой.
***
Эскорт двигался довольно шустро. За четыре часа они преодолели одну треть пути. Где-то через пару километров на развилке к ним должен был присоединиться Югрий с легионами. Конечно, с такой кучей народу они не войдут незаметно в город. Стражники на главных смотровых башнях затрубят в рог и в панике закроют ворота.
За последние пятьсот лет к стенам Атланты не подходил ни один легион. За это время народ привык к стабильности, ведь основные военные действия велись за пределами империи. Однако теперь у стен столицы будут стоять три самых больших легиона.
Конечно, это вызовет хаос и панику, но избежать этого нельзя. Первые советники не отдадут свою власть легко. Они будут пытаться сохранить хотя бы часть своих привилегий, но заговорщики намерены забрать у них всё, включая жизни.
Кроме того, какое-то время столица будет бунтовать против перемен в стране, и придётся подавлять очаги сопротивления. Без армии это невозможно. Принцесса и Назир Синх понимали, что их власть не продлится долго без поддержки военных.
Пока народ поймёт добрые намерения новой императрицы, может пройти не один год. За это время Атия укрепит свои позиции, изменит законы и историю, остановит кровопролитные войны с севером, заставив Лемурию и Сахарию дрожать перед Атлантидой, как раньше. А пока страх перед принцессой — узурпаторшей им только на руку.
«Пусть боятся, потом полюбят!» — рассуждала Атия по дороге к своей мечте.
— Милая, о чём задумалась? — прервал её мысли любовник.
— Они будут меня ненавидеть, — не отрывая глаз от дороги, сказала принцесса.
— Кто они, Ваше Высочество? — переспросил, недоумевая, Назир Синх.
— Народ. Я буду для них узурпаторшей, как моя мать навсегда осталась в их памяти — безродной варваркой, — с какой-то болью в голосе еле слышно проговорила дочь Рагны.