— Ты опять подсматриваешь? Иди сюда, Энея! — позовет она, раскрыв объятья, и дочь бросится в них.
Бросится, чтобы утонуть.
Она всегда тонула в маминых руках. Они были такими нежными, мягкими. Мама обнимала маленькое детское тельце всего лишь двумя руками, а казалось, что обволакивает собой всю её. И так хотелось продлить те мгновения. Энея мечтала остановить минуты навсегда, чтобы быть с мамой одним целым.
Любящая дочь не заметила, как поднялась наверх и открыла двери. Осталось только переступить через порог, но луна в окне заставила вернуться с облаков грёз. В холодном свете комната выглядела мрачно. Из неё больше не веяло ароматом цветов. На окне от фиалок остались одни горшки с высохшей землёй. Зеркало было пропито ещё два года назад. Комната больше не хранила запах матери. Она ужасно воняла отцом. Его зловоние пропитало даже каменные стены. Повсюду валялись его вещи, осколки грязной посуды, а из разбитого стекла тянуло холодом. Это больше не самая светлая комната, в ней Энея не сможет пробыть и минуты. Отсюда хочется бежать. Теперь здесь всё напоминает о Тормуде.
Маленькая слезинка скатилась по щеке. Все воспоминания об этом доме связаны с мамой. Его стены перестали быть уютными и тёплыми после её ухода, значит, и Энеи здесь больше делать нечего. Она завтра уплывёт подальше от этого мрачного места. В её памяти сохранятся только дни, полные маминых улыбок, но серым стенам в них места нет, как и папаше. Утром приедет семья, давно мечтавшая о собственном доме. Может, новые жильцы наполнят его светом, который когда-то здесь царил? Правда, это будет уже совсем другой свет, другие надежды и мечты.
Хорошо, что она продала этот дом. Пусть её мучитель ушёл из жизни, но она не смогла бы здесь жить. Эти стены хранят в себе столько боли, страданий, унижений и холода, что Энея не может заполнить их новой любовью. Она закрыла дверь в комнату, которая когда-то принадлежала её маме. Если бы только можно было так же закрыть двери в душе, чтобы всё забыть и помнить только хорошее.
Не видишь — не помнишь... Но так невозможно.
Скрип с первого этажа заставил вздрогнуть. Кто-то пришёл. Неужели новые хозяева решили переехать ночью?
Энея направилась к лестнице, когда увидела поднимающегося по ней Сааха.
«Решили попрощаться», — подумала девушка.
— Саах, а где же Роза? — спросила она, оглядевшись.
— Она спит, наверно.
— Не понимаю, — в голосе отчётливо была слышна тревога.
— Роза теперь служит одной знатной женщине. Я же обещал позаботиться о ней.
— Но она думала, ты будешь с ней, — всё еще недоверчиво говорила девушка.
В их разговоре была напряжённость. В отличие от младшей сестры, Энея видела в Саахе за белоснежной улыбкой и напускной вежливостью только опасность. Серые глаза будто не смотрели, а резали. Энея не понимала, что сестре могло так понравиться в этом человеке.
— Я обещал позаботиться о ней, а не жениться.
— Тогда что ты здесь делаешь?
— Сегодня моя последняя ночь в этом городишке, а я не люблю спать один, — самодовольным голосом говорил незваный гость.
— Ничем не могу помочь, — она вроде ещё что-то хотела сказать, но подскочивший Саах впился в её губы своими.
Он прижал хрупкое тело девушки к стене, так что она не могла пошевелиться. Пытаясь вырваться, Энея, словно змея, извивалась в цепких руках.
Только когда его губы переключились на тонкую шею, сестра Розы, задыхаясь, заговорила:
— Я не могу. Как же она? Прекрати, Саах.
— Твоей сестры здесь нет. Я хочу тебя, и мне всё равно.
— Пожалуйста… — молила она, сама не понимая, прекратить ему или продолжать.
Его ласка заставляла сердце биться сильнее. О боги, какие же сильные и одновременно нежные руки. Столько страсти в нём, и это чувство заполняло тело Энеи.
Он, подняв её на руки, ногой почти вышиб дверь в спальню матери, но девушка запротестовала.
— Нет, только не здесь! — сама уже целуя его, указала глазами, где им лучше скоротать часы до рассвета.
В другую комнату парочка ввалилась с грохотом двери об стену. Срывая одежду с разгорячённых тел, они упали на кровать. Саах не тратил времени на долгие прелюдии. С Энеей этого не нужно было. Девушка сама поддалась ему навстречу. С её сестрой такого он позволить себе не мог. Его Цветочек боялась резкости в движениях. А вот Энею это не тревожило. Грубая страсть приводила её в экстаз. Она быстро подстроилась под его такт. А когда надоело подчиняться, опрокинула любовника на спину, но торжество её было недолгим. Как только волна удовольствия накрыла тело, Энея тут же оказалась под Саахом. Теперь он задавал ритм их баталии на простынях скрипучей кровати. Все протесты с её стороны были подавлены, когда любовница заняла колено-локтевую позу. Получив своё, Саах скатился с Энеи. И тут же улыбнулся, подумав, а с виду старшая — фригидная ледышка.