— Мадемуазель Риё действительно очаровательна. Она, по-видимому, так же добра, как прекрасна. Как трогательна ее привязанность к несчастной мадам Каудаль!
— Это правда! — подтвердил лейтенант Бриан. — Если бы это слово не было слишком банально, я бы назвал ее ангелом-хранителем.
— И притом удивительно хорошенький ангел и одетый всегда прекрасно! — легкомысленно заметил де Брюэр. — Вы, кажется, давно знакомы с ними, Патрис?
— Давно! — холодно отвечал доктор.
— Счастливый смертный! Я думаю, у мадемуазель Риё хорошенькое приданое?
— Возможно! — еще более ледяным тоном проговорил Патрис.
— Бедный Каудаль! Если он не вернется, то, вероятно, кузина будет его наследницей?
Доктор не нашел нужным отвечать на это.
— Получит она наследство или нет? — не унимался де Брюэр. — Мне очень жаль бедного Каудаля, но что же делать! Он погиб, это бесспорно!
— Черт возьми! — перебил Арокур. — Если мадемуазель Риё наследует все его состояние, она будет одна из самых богатых невест в нашем крае. Я хорошо знаю их земли.
— Ну, что же, Патрис? Не знаете ли, каковы планы прелестного ангела-хранителя? — спросил де Брюэр, которому, видимо, доставляло удовольствие помучить несчастного влюбленного.
— Я не знаю планов мадемуазель Риё, — проговорил Патрис, выведенный из себя, — да и, говоря откровенно, нахожу, что они не касаются ни вас, ни меня!
С этими словами он круто свернул в одну из боковых улиц и удалился быстрыми шагами. Де Брюэр разразился при этом веселым смехом.
— Та, та! — воскликнул он. — Уж не имеет ли сам доктор видов на мадемуазель Риё?
— Надо признаться, — вмешался Арокур, — что наш разговор был не особенно деликатен и мог рассердить его, как друга дома.
— Это совершенно верно, — признался де Брюэр. — Однако я не нахожу ничего неприличного в моем восхищении такой прелестной девушкой, как мадемуазель Риё; что же касается ее приданого, то с моей стороны это было простое любопытство, без всякой задней мысли.
— Несчастная мать, — проговорил Арокур, желая переменить разговор. — Если Каудаль не вернется, ее жизнь разбита навсегда! Какая тяжелая участь ожидает матерей, сестер и невест моряков!
— Надеюсь, командир, что вы не будете распространять ваши пессимистические взгляды между молодыми барышнями! — с притворным ужасом воскликнул де Брюэр.
— Дитя! — не мог не засмеяться Арокур. — Но зачем вы так расстроили сегодня бедного Патриса?
— Вернее, он сам себя расстраивает. Разве преступление восторгаться молодой девушкой?
— Все-таки было нехорошо с твоей стороны огорчать Патриса, — вмешался Бриан. — Это не по-товарищески.
— Ну вот! Все против меня! Мне остается только скрыться скорее. А все-таки я повторяю, что мадемуазель Риё очаровательна, да если она кроме того и богата, то моряки должны не дремать. Я первый готов предложить ей руку и сердце! — И смеясь от всего сердца, он распрощался со своими спутниками, которых находил сегодня слишком серьезными.
Что касается Патриса, то легкомысленная болтовня де Брюэра глубоко запала ему в душу.
«Если Рене не вернется, то Елена наследует все его состояние и будет, по словам командира, одной из самых богатых невест. Значит, надо более, чем когда-нибудь, избегать ее и скрывать свое чувство. Де Брюэр говорил так, как будто у него были какие-то подозрения. Неужели я похож на искателя богатой невесты?» — с ужасом думал Патрис и еще пламеннее желал возвращения Рене. Однако по отношению к Елене он делался все сдержаннее и холоднее, что немало огорчало бедную девушку и отравляло их обоюдное существование.
Между всеми друзьями, окружающими в это время мадам Каудаль и Елену, более всего участия в их горе принимал, по-видимому, Монте-Кристо, по крайней мере суетился и надоедал им больше всех. Его страсть состояла в том, чтобы всюду и всегда играть первенствующую роль и обращать на себя всеобщее внимание, для чего исчезновение Рене являлось очень удобным поводом. Он ежедневно являлся к мадам Каудаль с озабоченным и важным видом для того, чтобы объявить, что , нет ничего нового. Его можно было поминутно встретить в гавани, где он предлагал царские награды всякому, кто доставит ему какие-либо сведения о пропавшем судне. С этой же целью он помещал объявления в газетах, где говорилось, что граф Монте-Кристо, огорченный пропажей своего помощника, отказывается от обычного летнего плавания для того, чтобы лично заняться поисками.
— Живого или мертвого, но я отыщу своего друга! — торжественно говорил он.
Однако его посещения становились все невыносимее для мадам Каудаль. Она с ужасом ждала его звонка и появления в гостиной, где он с комфортом усаживался в кресло с видом человека, крайне довольного самим собой.
— Сегодня мы сделали великий шаг! — объявил он своим громовым голосом.