Елены пролить целебный бальзам на душевные раны Атлантис.
— С вашего позволения, мадам, — начал он, — я попрошу разрешения остаться наедине со своим больным часа на два. Вот маленькая гостиная, — указал он на соседнюю комнату, — где ты, Каудаль, можешь удобно устроить для отдыха твою мать и остаться с ней, чтобы я мог, в случае надобности, прибегнуть к тебе за помощью. Что же касается вас, мадемуазель, то, в качестве доктора, я предлагаю вам совершить небольшую прогулку, чтобы набраться сил на будущее время, когда мне понадобится ваша помощь. Я уверен, что мадемуазель Атлантис доставит большое удовольствие показать гостье свои волшебные сады.
— Согласны? — спросила Елена с очаровательной улыбкой.
— О, да, с удовольствием! — ответила Атлантис, устремив на Елену свой кроткий взгляд. Молодые девушки удалились. Сперва они шли молча, занятые каждая своими мыслями, но на повороте одной аллеи Атлантис заговорила первая.
— Елена, — сказала она, — я хотела бы спросить… Как мог Рене предпочесть меня вам?
— Я — сестра Рене, следовательно, и ваша! — просто ответила Елена.
— Вы хотите быть моей сестрой? О, это слишком большое счастье для меня!
— Дорогая Атлантис! — проговорила Елена, обнимая ее. — Я так люблю вас!
Разговор, начатый таким образом, продолжался так же сердечно и откровенно. Сколько здесь было передано друг другу сокровенных мыслей, чувств! Когда через два часа Рене пришел за ними, молодые девушки были уже подругами на всю жизнь.
Между тем доктор Патрис ожидал с минуты на минуту пробуждения больного, около которого собралась вся семья. Вдруг произошло необыкновенное явление: звонок у входной двери зазвонил со страшной силой два раза подряд. Этот звон на глубине нескольких сот метров от поверхности океана привел всех в необычайное волнение. Кто мог быть этот неожиданный посетитель?
ГЛАВА XIX. Вторичный звон
— Прикажете открыть, ваше благородие? — проговорил наконец Кермадек.
— Открыть! Кого это принесла нелегкая? Нет возможности нигде скрыться от людей! Стоило бы заставить их звонить до второго пришествия в наказание за навязчивость…
В эту минуту раздался третий звонок, еще сильнее предыдущих.
— Однако, видимо, их разбирает нетерпение! — заметил Патрис, улыбаясь. — А что скажет наша очаровательная хозяйка? Разрешит ли она войти сюда этим незваным гостям?
— Наше уединение кончено навсегда! — кротко ответила Атлантис. — Я уверена, что Харикл принял бы этих новых пришельцев; заменяя его в настоящую минуту, я должна поступить, как он. Иди же, молодой слуга, — продолжала она, обращаясь к Кермадеку. — Приветствуй путешественников от имени Харикла и предложи им пищи и питья, а затем проводи их к нам!
Кермадек вышел; через несколько минут послышались удивленные восклицания, и вскоре матрос показался в дверях и, широко распахнув их, провозгласил:
— Его сиятельство граф Монте-Кристо и капитан Сакрипанти свидетельствуют свое почтение!
У Рене и Патриса вырвался невольный возглас неудовольствия; мадам Каудаль, как бы защищаясь от докучных посетителей, крепче завернулась в свою шаль, причем Елена не могла удержаться от хитрой усмешки. Что касается Атлантис, она совершенно спокойно и равнодушно ожидала появления новых лиц, которые не заставили себя ждать.
Монте-Кристо появился с видом победителя, преисполненный, как всегда, самодовольства и самоуверенности. Позади него шел Сакрипанти, напомаженный, расфранченный, весь увешанный брелками и цепочками; он отвешивал почтительные поклоны, выходившие у него очень неуклюже.
— Капитан Сакрипанти согласился сопровождать меня в качестве переводчика, так как все современные и древние языки ему одинаково хорошо известны, и я думал, что он поможет мне завязать знакомство с интересными обитателями этого подводного царства. Между прочим, любезный Каудаль, представьте меня этому благородному старику и его очаровательной дочери.
— Позвольте вам заметить, — несколько резко возразил Рене, — что вы очень неудачно выбрали время для знакомства, так как Харикл не в состоянии принимать кого-либо. Объясните нам лучше, как вы очутились здесь, так как, по правде, я ничего не понимаю.
— Я отвечу вам на этот вопрос по ирландской моде, то есть тоже вопросом, — ответил Монте-Кристо, бесцеремонно усаживаясь в кресло из слоновой кости, которое затрещало под его тяжестью. — Разве я не видел уже однажды, во время нашего погружения, в водолазном аппарате «Синдерельи», это чудо красоты и грации, которое находится теперь перед нашими восхищенными взорами?