Волхв оглядел кабинет и едва заметно пожал плечами. Он уже давно привык к двойственности предметов, к их зависимости от освещения, способа их употребления, отношения к ним человека… Он уже не удивлялся превращению самой необходимой вещи в совершенно ненужный хлам.
Откинув капюшон с головы, Ратмир медленными, неуверенными шагами двинулся вдоль стены, раздвигая шторы на окнах, наполняя кабинет светом. Так он добрел до большого покойного кресла, несколько секунд разглядывал его, словно не понимая назначения этого предмета, а затем осторожно и в то же время неловко опустился в него.
Свесив голову, он глубоко задумался о ом, что увидел только что, а может быть, просто задремал, утомленный своим чародейством.
Скал, приняв из рук Милы мальчика, пробормотал что-то неразборчиво-грубое, а потом приказал служанке:
— Я его подержу, а ты давай одевай! Еще не хватало тащить мальца голышом!
Мила начала осторожно надевать на мальчика рубашку, одновременно пересказывая дружиннику то, что велел ему передать брат князя. Скал слушал наказ волхва, никак не выдавая своего отношения, и только когда Мила начала натягивать на ноги мальчика сапоги, он вдруг грубо ее одернул:
— Не надо! Так понесу! Давай сюда обувку!
Служанка торопливо сунула ему в руку сапожки, и Скал, не говоря больше ни слова, развернулся и потопал к выходу из гостевых апартаментов.
В общей опочивальне ратницкой Скал выбрал свободную койку возле окна и уложил на нее спящего мальчугана. Затем, осторожно прикрыв его легким покрывалом, он уселся на соседнюю койку и, сурово сдвинув брови, принялся о чем-то сосредоточенно размышлять.
В тот же день, поздно вечером, молоденькая служанка Мила, приставленная княгиней к приехавшему погостить Ратмиру, явилась в малую трапезную, где Всеслав в компании трех самых близких друзей пил вино, привезенное с далекого юга, и играл в малый лов. Привычно потупив глаза, она встала в дверях трапезной и громко произнесла:
— Хозяин, господин Ратмир просит тебя немедленно прийти к нему!
— Просит немедленно? — ухмыльнулся Всеслав в усы. — Ты, красавица, передай господину Ратмиру, что, ежели я так срочно ему понадобился, пусть он сам ко мне придет. Тем более что у меня и компания хорошая подобралась, а рушить хорошую компанию — грех!
— Господин Ратмир просил передать, что речь идет о Пророчестве! — не поднимая глаз, проговорила девушка.
Вожак криво ухмыльнулся, но глаза его прищурились, взгляд заострился.
— Вот как, — медленно процедил он сквозь зубы. — Выходит, братец мой и в самом деле выведал что-то важное, иначе он не стал бы так торопить разговор со мной.
Повернувшись к наблюдавшим за ним друзьям, Всеслав улыбнулся:
— Придется мне вас ненадолго оставить. Пойду, послушаю, о чем там дознался мой братец.
И не дожидаясь ответа своих собутыльников, вожак быстрым шагом направился в гостевые покои.
Ратмира он нашел в затемненной спальне. Брат лежал в постели, укрывшись периной до подбородка, широко открытые глаза на побледневшем лице горели мрачным огнем. Всеслав, вошедший в спальню в хмельном, игривом настроении, склонный слегка пошутить и покуражиться над тем, что хотел сообщить ему волхв, внезапно почувствовал все напряжение, всю тяжесть тайного знания, открывшегося кудеснику. Хмель мгновенно слетел с вожака, присев на край постели, он нащупал под периной тонкую руку брата и крепко сжал ее.
— Значит, Рок что-то ответил тебе?
Голос Всеслава был хрипловат, но хрипота эта была вызвана отнюдь не вином.
— Да, — шепнул Ратмир с усталым придыханием. — Я спросил Рок и получил Пророчество… Извини, что не мог сообщить его тебе раньше, у меня просто не осталось сил для разговора, а кроме того мне надо было еще раз все осмыслить!
— Ты вполне мог не торопиться с этим разговором, — Всеслав попытался легко пожать плечами, но у него получилось только странное судорожное движение. — Отдохнул бы до завтра.
— Я побоялся, что ты, сам не ведая того, наделаешь глупостей! — ответил Ратмир, и его горящий, темный взгляд уперся в лицо брата. — С этим мальчиком надо быть очень осторожным!
— Что значит — осторожным?
Казалось, последняя фраза волхва мгновенно развеяла напряженность вожака, вернула ему уверенность в своих силах и привычную напористость. Вопрос был задан им сухим, деловым тоном. И тут взгляд Ратмира помягчел, в нем промелькнуло одобрение.