— Ну ладно! — вскинулся вдруг Всеслав. — Я сам соображу, что мне делать с моим собственным извергом, раз уж ты повесил заботу о нем на мою шею!
«Все, братец пришел в себя… — удовлетворенно подумал волхв. — Значит, Пророчество не слишком его напугало, и он сможет справиться с извергом. Но и мне надо будет не спускать с него глаз!»
Вслух же он устало произнес:
— Да, я с тобой согласен — ты знаешь, что делать со своими извергами А теперь, прошу тебя, позволь мне отдохнуть!
Волхв закрыл глаза и откинулся на подушку.
Мальчик спал долго, почти восемнадцать часов. Первые восемь часов Скал просидел рядом с ним, не сводя глаз с его странно подергивающегося лица, внимательно прислушиваясь к хрипловатому, затрудненному дыханию. Однако постепенно дыхание мальчика выровнялось, лицо успокоилось. Ровное, едва слышное посапывание свидетельствовало о том, что опасность для жизни Вотши миновала.
Тем не менее Скал продолжал свое дежурство. Он, правда, отлучался ненадолго несколько раз, но всегда оставлял вместо себя кого-нибудь из своих товарищей. А когда от князя пришел приказ тщательно оберегать мальчика и немедленно привести его, как только он проснется, вся ратницкая заинтересовалась Скаловым подопечным.
Наконец, перед самым обедом следующего дня, Вотша открыл глаза и огляделся. Скал быстро привстал со своего места и склонился над мальчишкой.
— Ну, малец, как ты себя чувствуешь?! — с неподдельной тревогой спросил дружинник, сам в душе удивляясь своему волнению.
Мальчик посмотрел на ратника, и Скал изумленно отпрянул, на него смотрели странно серьезные серые с темным ободком глаза.
«Но ведь у мальчишки-то глаза были голубые! Как же это! — подумал Скал, пристально всматриваясь в мальчишеское лицо, в попытке найти и другие изменения. Но Вотша улыбнулся и радостно ответил:
— Хорошо, дядя Скал! Только… — он снова улыбнулся, на этот раз чуть смущенно, — есть очень хочется и по дедушке соскучился!
— Тогда давай вставать, — с некоторым облегчением произнес дружинник. — Сейчас умоемся и пойдем обедать. А вот насчет дедушки… тут надо спросить разрешения у князя.
Вот-вот, — донесся из-за спины Скала осипший словно на морозе баритон, — отведи его к князю, как он приказывал, и пусть вожак сам решает, что с этим вонючим извержонком делать: поить-кормить или голову срубить! А ратницкую нечего больше извержиным духом поганить!
Вотша приподнялся с подушки и заглянул за спину своего опекуна. Шагах в двух от его кровати стоял огромного роста дружинник с густой шапкой черных кучерявых волос на голове, маленькими посверкивающими из-под густых бровей глазками, носом картошкой и толстыми вывернутыми губами. Лениво ковыряя щепкой в зубах, он, словно оценивая что-то, смотрел Скалу в затылок. А тот, подсунув свою широкую ладонь под шею мальчика и помогая ему сесть, не оборачиваясь, проговорил:
— Ты, Медведь, пошел бы что ли помылся, а то дух от тебя идет, как от прокисшей шкуры! Скоро ни на медведя, ни на человека похож не будешь!
— Достаточно того, что я не похож на изверга, — рявкнул в ответ черноволосый дружинник и, криво усмехнувшись, добавил: — Как некоторые…
Скал, посадил Вотшу на постели и подав ему одежду, распрямился и медленно обернулся к говорившему:
— Ты, кажется, хочешь меня оскорбить, Медведь?
— Я просто называю вещи своими именами, — снова усмехнулся черноволосый. — И если я вижу перед собой няньку извержонка, то и говорю — нянька извержонка.
— Я вижу перед собой криволапого урода, — спокойно произнес Скал, — но воздерживаюсь от того, чтобы произносить это вслух, потому что даже тупой криволапый урод способен что-то чувствовать.
— Кто криволапый урод! — взревел Медведь и шагнул к Скалу, однако тот быстро наклонился и выбросил вперед правую руку. Выпрямленные пальцы дружинника воткнулись в левый бок здоровенного тела, и внезапно это тело согнулось вдвое, словно перерубленное секирой, а ратницкую потряс громоподобный рев.
Скал выпрямился и все тем же спокойным тоном заявил:
— Завтра утром на замковом ристалище я дам тебе любое удовлетворение, криволапый урод!
Затем он повернулся к Вотше и спросил:
— А ты почему еще не одет? Обед ждать не будет!
Мальчишка, до этого переводивший испуганные глаз со своего покровителя на неожиданного врага, стал быстро натягивать рубашку и делал это настолько неуклюже, что Скал невольно улыбнулся: