— Да?! Все, как я говорил?! — взвился к небу визг старика. Он крутанулся на одной ноге и махнул сидящему на скамейке Вотше: — А ну, иди сюда!
Вотша встал и с опаской приблизился к наставнику.
— Ты слышал мои объяснения? — визгливо поинтересовался тот.
Маленький изверг кивнул.
— А ну-ка, покажи руки! — потребовал старик.
Вотша послушно протянул ему руки.
Старый схватил обе его ладони, склонился над ними и забормотал:
— Так, пальцы длинные, ладонь достаточно широкая, кисть узковата и слабовата… ну да это возраст, года через два окрепнет…
Он крутанул ладони Вотши в разные стороны, так что тот от неожиданности чуть не вскрикнул. А наставник продолжал бормотать:
— Гибкость отличная, а при достаточных тренировках еще разовьется… Так, — он перевел взгляд выше по руке, — предплечье… плечо… соотношение стандартное… Мышцы… так себе, а вообще…
Он посмотрел Вотше в лицо и еще раз переспросил:
— Ты слышал мои объяснения?
Тот снова кивнул, и обвел угрюмым взглядом обступивших его многоликих.
— Как ты думаешь, сможешь ты показать то, что я объяснял?
Последовал новый кивок.
Старик вырвал у одного из мальчиков учебный меч и протянул его Вотше рукоятью вперед:
— Бери, показывай!..
— Ой, ребята! — воскликнул один из многоликих. — Смотрите, как извержонок сейчас зарежется! — И, обратившись к наставнику, добавил: — Старый, вожак с тебя за извержонка шкуру спустит!
— А если этот извержонок сейчас все правильно сделает, я с тебя шкуру спущу! — взвизгнул в лицо шутнику старик.
Вотша между тем осторожно принял оружие, подержал его в руке, словно бы взвешивая, медленно повел клинком вправо-влево, пробуя инерцию боевого железа, вдруг улыбнулся и направился к учебному столбу. Старый и шестеро его воспитанников гурьбой повалили следом, причем молодежь продолжала зубоскалить насчет маленького изверга, но делала это вполголоса, чтобы не раздражать своего наставника.
Вотша остановился около столба, выставил чуть вперед, как показывал Старый, правую ногу, чуть пригнулся и взмахнул мечом.
Три секунды вилась серебристая молния вокруг мертвого дерева, с которого, словно листья с осенней осины, опадали мелкие стружки, а затем извержонок под потрясенное молчание многоликих опустил оружие.
С минуту над ристалищем висела тишина, а затем Старый совершенно спокойным тоном проговорил:
— Теперь-то ты понял, тупица, чего я от тебя добивался?
— Нет! — растерянно ответил его нерадивый ученик. — Слишком быстро он это… я ничего не разобрал!..
Старый хрипло выдохнул воздух, со всхлипом вдохнул и рявкнул:
— Все! На сегодня занятия закончены! Можете расходиться!
Многоликих как ветром сдуло с ристалища, а Старый протянул руку за мечом.
— Господин Старый, — дрожащим голосом попросил Вотша, — а не могли бы вы взять и меня к себе в ученики?
— Я тебе уже говорил, что я никакой не господин, а просто Старый, — заворчал старик и вдруг оборвал сам себя вопросом, — Что ты сказал?!
— Не могли бы вы взять меня в ученики? — повторил Вотша, отступая на шаг от старика и с ужасом понимая, что сказал какую-то страшную вещь!
Однако старик не рассердился, не начал орать, вместо этого он взял у Вотши меч и устало побрел к скамье. Усевшись, он указал мальчику место рядом с собой и долго молчал. Вотша, сидя на краешке скамьи, боялся проронить хотя бы звук. Наконец старик, тяжело вздохнув, заговорил:
— Понимаешь, мальчик, вообще-то запрещения на преподавание фехтования извергам нет… Просто потому что никому никогда не приходило в голову это делать. Но… зачем тебе учиться владению мечом, с кем ты собираешься сражаться?
Он искоса взглянул на мальчугана и продолжил:
— Насколько мне известно, никто из извергов этим искусством не владеет, хотя оружие многие из кузнецов-извергов делают великолепное. А с людьми сражаться ты все равно не сможешь.
Старик сделал паузу в своем монологе, и Вотша тут же вставил в нее свой короткий вопрос:
— Почему?
— Потому что человек не станет сражаться с тобой, он просто повернется к Миру другой своей гранью, и твое железо ничего не сможет ему сделать… он тебя заклюет, загрызет, порвет на части. Ты беззащитен перед его клыками, когтями, клювом!
Они помолчали, а затем Вотша прошептал:
— Все равно — это так красиво. Это так мощно!
Старик всем телом повернулся к маленькому извергу и пристально посмотрел ему в лицо. И Вотша ответил ему прямым, спокойным и в то же время просящим взглядом своих огромных голубых глаз.