– Ну, кто следующий? – осклабился Эреб, занося меч над головой.
– Убейте его! – крикнул Кроули.
Он открыл пальбу одновременно с Шапалем. Пули застучали по гальке, изрешетив тело спецназовца, а Эреб уже был далеко. Он двигался так быстро, что его очертания размывались. Пока третий спецназовец дрожащими руками поднимал автомат, Эреб успел подскочить к нему, разоружить и прижать к его горлу меч, прикрываясь солдатом как живым щитом. Но если он надеялся, что спецназовца можно будет использовать как заложника, то его ожидало разочарование.
Шапаль выстрелил, солдат вскрикнул, и его тело задергалось, когда бельгиец выпустил в него целую обойму.
– Берите его, сэр, – спокойно сказал Шапаль.
Кроули уже прицелился.
– Ахиллес! – крикнул Эреб.
У него был всего один выстрел. И он выстрелил.
Позже Ахиллес думал о том, намеренно ли промахнулся. Как бы то ни было, узкий черный болт выбил автомат у Кроули из рук. Во все стороны полетели искры.
Но Кроули это не навредило, только обезоружило. Эреб посмотрел на брата – в его взгляде читалось изумление, – а затем отшатнулся назад и прыгнул в воду в тот самый момент, когда остальные спецназовцы опомнились и открыли огонь.
Застрочили по гальке автоматные очереди, поверхность воды вспенилась.
Кроули выхватил второй «глок» из кобуры – сказывались годы тренировок в армии – и взял на мушку Ахиллеса.
Шапаль с одним из спецназовцев побежали к кромке воды. Послышались новые выстрелы – похоже, они выпускали в озеро очередь за очередью, быстро перезаряжая и вновь поднимая автоматы.
Наконец над водой повисла тишина. Ничего не происходило, и тишина будто сгущалась – ее нарушал только плач Марты.
– О нет, – рыдала девушка. – Пожалуйста, нет.
Она стояла на коленях перед Реном, цепляясь за брата руками в наручниках. Его ресницы подрагивали, губы беззвучно шевелились, виднелись окровавленные зубы.
– Нет, Рен, нет, – голосила она. – О господи, Рен, мне так жаль, прости меня…
Марта опустила голову брата себе на колени, и изо рта его хлынула густая темная кровь.
Закашлявшись, Рен открыл глаза.
– Нет, сестренка, это ты меня прости, – он говорил так тихо, что только Марта его слышала. – Оставь такую жизнь в прошлом, малыш. Сделай это. Оставь все в прошлом. И держись подальше от Маркона.
Она притянула брата к себе, ловя его последний вздох. Вина и отчаяние овладели Мартой, вся фигурка ее сотрясалась от рыданий.
Какое-то время она просто плакала, прижимая к себе уже мертвое тело брата. Словно все силы покинули ее. Марта с болью в сердце осознавала, что осталась в этом мире совсем одна.
– Прости меня, прости, – шептала она вновь и вновь, гладя его лицо. Слезы градом катились по ее щекам.
У бездыханного тела Рена на Марту накатило неведомое ей ранее одиночество. Она спрашивала себя, что же делает здесь, с этим парнем, которого едва знает, могло ли все обернуться иначе, остался бы Рен жив, если бы она не помогла Ахиллесу сбежать.
В этот момент ей отчаянно захотелось изменить свою жизнь, и не ради себя, а ради Рена. Она не вернется к контрабанде, что бы ни случилось. И добьется чего-нибудь большого и светлого. Ради Лоренцо.
Сквозь слезы она услышала, как кто-то произнес слово «транквилизатор», но не осознала это, даже когда Ахиллес повалился на колени и упал ничком на гальку. Даже когда ее саму кольнуло в руку.
Лицо мертвого брата было последним, что она увидела, прежде чем потерять сознание.
Глава 67
«Боинг C-17» «Глоубмастер» III, собственность Агентства 08
Придя в себя, Ахиллес обнаружил, что находится в трюме огромного самолета. Похоже, тут располагался боевой информационный пост Агентства 08.
Окно из пуленепробиваемого стекла позволяло выглянуть наружу. Они все еще находились на Азорских островах, на взлетной полосе.
Далеко ли отсюда до озера? Сколько времени он пробыл без сознания? По крайней мере достаточно, чтобы агенты перенесли его и Марту с берега озера в самолет.
Девушка сидела напротив него, удерживаемая металлическим брусом. Без сознания, в наручниках, голова покоится на сложенных предплечьях, под глазами виднеются темные круги. Бледное, без кровинки, лицо – измотанная, намаявшаяся, накачанная успокоительным.
Ахиллес знал, что Марта выдержит это, она была крепким орешком. Но какой ценой?
В его сознании вспыхнули воспоминания о последних нескольких днях. Он попытался разобраться в том, что случилось, в том, о чем ему удалось вспомнить, в себе и мире вокруг. И ему некуда было деться от того факта, что его жизнь переплелась с жизнью Марты, хотя девушка о таком не просила. И не заслуживала всего того, что обрушилось на нее.