– Сэр, – как оказалось, звал его все-таки Гилвелл, – я думаю, вы захотите увидеть это.
– Что там?
– Ну, вы просили запустить программу распознавания лиц для обработки записей всей активности на Капитолийском холме. Похоже, у нас есть совпадение.
Кроули дернулся, как будто сквозь него прошел ток. Он рванулся к Гилвеллу и чуть ли не ткнулся носом в экран.
– Не тяните кота за хвост, показывайте!
– Это было снято сегодня, сэр. – Гилвелл показал ему, как мальчишка и Марта Анджелес вошли в здание Смитсоновского института, поднявшись по лестнице.
– Сегодня… – ошеломленно пробормотал Кроули.
Весь Капитолийский холм кишмя кишел полицейскими, а эти двое ребят просто пришли туда. Да уж, смелости им не занимать, с этим не поспоришь.
Но дело было не только в этом. Кроули понимал: что бы ни привело их прямо в глаз циклона, причина была веской.
– Куда они пошли? – спросил он.
– Судя по всему, к самолету Амелии Эрхарт, сэр, – сказал Гилвелл.
– Но там нет камер наблюдения.
– Да, это слепое пятно, сэр.
– Вот почему они пошли именно туда. Откуда-то они это знали. Или…
Или.
Кто-то велел им пойти туда. Кто-то, кто знал, как работают камеры наблюдения в Смитсоновском институте. И уж не тот ли это самый человек, который дал им телефон?
– Ладно, – сказал Кроули. – Гилвелл, запросите записи с камер наблюдения в музее и в Библиотеке Конгресса. Я полагаю, что там мы увидим нашего героя.
Они нашли его несколько часов спустя. Кроули увидел знакомое лицо.
– Ага. – Он откинулся в кресле, заложив руки за голову. Впервые за несколько дней Кроули чувствовал, что доволен собой. Дело сдвинулось с мертвой точки. – Ну конечно. Я мог бы и раньше догадаться. Это же наш старый друг профессор Хупер!
Глава 41
Частные владения, дом профессора Уильяма Хупера, Джорджтаун
С момента встречи с этим мальчиком Хупер никак не мог успокоиться. Ох, это же идеально! Его даже звали Ахиллес.
Честно говоря, Хупер не был уверен в своих чувствах после встречи с Ахиллесом. Он не позволял себе терять самообладание и старался не думать об открывающихся возможностях – слишком уж они ошеломляли.
Оставив ребят возле музея, он окольными путями вернулся домой, удостоверившись, что за ним не следят. Подойдя к входной двери, он проверил едва приметный слой порошка, насыпанный вокруг коврика на пороге. Все было в порядке. Затем профессор прошел на кухню и проделал то же самое у задней двери дома.
Он был всего лишь преподавателем в университете, и этот дом был бы ему не по карману, учитывая, что вокруг жили только банкиры и медиамагнаты – типичные обитатели Джорджтауна. Дело в том, что жена Хупера, да будет земля ей пухом, унаследовала этот дом от своего отца, сенатора, чья семья разбогатела за счет плантаций в Каролине. Миссис Хупер погибла в автокатастрофе, и Уильям унаследовал ее дом. Он кое-что переобустроил здесь – просто безопасности ради, всего лишь мера предосторожности, – но в остальном все в доме оставалось таким же, как и при жизни Вивьен. Профессор Уильям Хупер во всех отношениях был идеальным соседом, разве что немного эксцентричным. Типичный учитель, что с него взять. Те, кто знал его немного лучше, были в курсе, что и коллеги считали его чудаком, а все потому, что Хупер открыто высказывал свои взгляды по поводу Атлантиды. Наверное, проблемы в научной карьере и привели ко всем его странностям. Но он был тихим и трудолюбивым человеком, предпочитавшим уединение.
Обходя дом, Хупер обдумывал все увиденное и услышанное, и его мысли неизменно возвращались к той записи в бортжурнале. Дразнящей и мучительно неполной записи: Нас подбил британский корвет… Мы не сможем поделиться нашим открытием с человечеством… Сейчас, в последние мгновения моей жизни, я думаю, конечно же, о моей семье. И о трех словах, которые стали сутью нашей миссии. «Искупление. Просвещение. Суждение».
Хупер всегда верил в то, что эта субмарина искала Атлантиду. Названия колонн и слова «наше открытие» укрепляли его в этой вере. Но он всегда полагал, что под Атлантидой понималась древняя цивилизация Атлантиды, вернее, то, что от нее осталось.
Однако увиденное сегодня заставило его переосмыслить все.
Он вошел в свой кабинет на первом этаже и принялся снимать с полок объемистые тяжелые книги. Одну за другой он перекладывал их на свой огромный, обитый кожей стол – еще один реликт древних времен. После того как последняя из нужных книг с глухим стуком опустилась на столешницу, Хупер вздохнул и сел в кресло. Он бездумно пролистывал фолианты в поисках – чего? Он и сам не знал. Вдохновение. Вот что ему сейчас было нужно. Какая-то зацепка. Что-то, что заставит все это обрести смысл.