Макс подошел ближе к «системнику» и провел перед ним ладонью. Прибор ожил, слегка попискивая, замигал маячками. Я взял одну из пластинок, намереваясь передать ее Максу, и меня слегка передернуло от неожиданно возникшей в моей голове, перед внутренним взором, яркой вспышки. Далее последовала информация с пластины. Я усилием воли отключился от ее приема и все же передал пластину Максу Говарду.
Он вставил пластинку в паз на приборе, и сразу же рядом вспыхнул экран, прямо на поверхности стола. А чуть ниже проявилось некое подобие клавиатуры, только вместо так хорошо знакомых мне букв были замысловатые, но, вместе с тем, очень красивые атлантийские символы. На экране высветились те же знаки, что имелись и на клавиатуре, только располагались они строчками и были мельче. Я предположил, что это могли быть надписи с таблички, только сильно увеличенные.
Макс занялся разбором символов с вставленной в прибор пластинки, я же, тем временем, прислонившись к стене рядом, чтобы ненароком не упасть при очередном «подключении», вынул другую табличку из коробки, все еще находившейся у меня в руках. Как и ожидалось, вновь последовала вспышка на внутреннем экране, далее проявилась информация, не на этот раз не в виде текста, а как знание. Я просто уже знал, о чем говорилось на данной табличке. Положил пластинку обратно в шкатулку. То, что я узнал, не исчезло из моей памяти, а оставалось там. Я взял следующую пластину, и очередная порция информации перешла в мой мозг, записавшись в памяти. Было здорово ощущать это, узнавать новый для меня мир таким способом, быстро и безболезненно. Просто беря очередную табличку, я словно «загружал» в себя информацию, хранящуюся на ней. Потрясающе! Таким способом я смогу изучить и сопоставить данные, содержащиеся в комнате, всего за несколько минут.
Лира и Максимилиан некоторое время смотрели на меня, похоже, сначала не понимая, что это я вытворяю. Но, в конце концов, до них дошло, чем я занят, и они снова вернулись каждый к своим занятиям. Лира продолжила осмотр комнаты, а Макс вернулся к изучению таблички, находящейся в приборе. Я, закончив считывание информации с пластин в шкатулке, поставил ее на стол, и пошел к стеллажу за следующей. Но меня отвлекла прозрачная емкость с пластинами в форме наших компакт–дисков. Взяв ее, я провел перед ней ладонью, но ничего не произошло. Наверное, не та грань. Перехватив коробку, подставил другую ее стенку, и снова провел рукой вдоль грани. Шкатулка пискнула и открылась. Сработало!
Взял в руку диск, но никаких надписей, слоев, покрытий разного цвета не обнаружил. Он был весь прозрачный, почти невидимый. Странно было наблюдать просто гладкий прозрачный кусок кварца.
Очевидно, для их просмотра также имелся свой прибор, но я не стал его искать. Мне он был не нужен. Я уже итак знал, что было на диске. На этот раз информация шла с иллюстрациями. Картины, возникающие у меня перед внутренним взором, дополняли ее.
Я, так же как и в прошлый раз, «слил» содержимое всех дисков себе в память и поставил шкатулку на стеллаж. Лира в основном осматривала содержимое комнаты, больше любуясь внешним видом ее обстановки, а Макс теперь занимался не столько считыванием пластины, сколько разбирался с прибором. Исследовал, как он функционирует.
Я продолжал считывание информации с пластин разной формы, размеров и цветов. Периодически подходил к полкам, беря очередной ларец с новыми пластинами, и, ставя на место с уже «переснятыми». Лира с Максом меня не отвлекали.
Такое исследование не причиняло мне каких–либо болевых ощущений, и, с ума от «перегрузки» я пока не сходил, поэтому продолжал исследовать информацию, хранящуюся на пластинах и кристаллах.
Наконец, спустя примерно три четыре часа, я устало откинулся на спинку подобия стула, и, закрыв глаза, попытался систематизировать те знания, что «загрузил» в себя.
Мне удалось изучить, по крайней мере, все видимые шкатулки на полках комнаты. Может где–то, и были еще, я их не увидел, а желания их искать у меня пока не возникало. Но какое–то нервное напряжение все же имелось, и это меня немного вымотало.
Заметив, что я сел, Лира и Макс отвлеклись от своих исследований и подошли ко мне, сев рядом на такие же стулья со спинками. Им не терпелось узнать, что же было записано на тех табличках, которые я уже изучил.