Долетев до твердой поверхности, с гулким глухим звуком Лира бухнулась на песок, громко охнув.
Хорошо, что она парила не так высоко над землей, как я в свой первый раз, когда заговорился с Атлантидой, и внизу сейчас был песчаный пляжик, а не острые камни и не «твердая» поверхность воды.
Я, улыбаясь, смотрел, как она, кряхтя, поднимается на ноги, потирая ушибленное место.
— Ну, как ощущения от первого полета? — спросил я Лиру, все еще отряхивающую песок со своей одежды, и, периодически, посматривающую наверх. Она, наверное, пыталась проанализировать то, что с ней только что произошло.
— Ощущения от чего? От…? Как ты сказал? От полета? — сбивчиво переспрашивала меня Лира, перестав приводить в порядок свою одежду. Ее глаза только–только принявшие нормальные размеры, опять вернулись в исходное состояние.
— Ну да, от полета, ведь ты только что летала. — произнес я утвердительным тоном, но тут до меня дошла вся очевидность ситуации. — Как? Ты что, не ощущала этого что ли? Совсем не чувствовала? Ну, хотя бы чуточку?
Как такое могло произойти? Совсем ничего не чувствовать, не ощущать? Это же просто немыслимо.
— Хотя, погоди, постой, — произнес я вслух, рассуждая сам с собой. — Я ведь тоже совсем не ощущал, когда в первый раз поднялся к Духу, наверх, а опомнился лишь тогда, когда увидел, что нахожусь высоко над водой.
— Вот оно! Нашел! Теперь мне все ясно! — понимание так резко «осветило» мое сознание, будто в голове мгновенно зажгли несколько мощных ламп.
— Я все понял Лира, сейчас объясню, слушай. — произнес я с готовностью все ей тут же рассказать.
— Дело все в том, Лира, что в момент отрыва твоего тела от земли, твое сознание, скорее всего, было полностью занято прорисовкой картин, как ты поднимаешься в воздух, верно?
— Точно, так все и было. Я представляла себя поднимающейся в воздух и парящей над землей, — уже спокойно произнесла Лира Сатта, глядя на меня.
— В тот момент ты полностью сконцентрировалась на представлении себя парящей в небе, поэтому и не ощутила, как на самом деле взлетела. Теперь же попробуй использовать только часть своего сознания на прорисовку, а остальной его частью ощущай себя, чувствуй, что с тобой будет происходить. Поняла меня?
— Да, мне все понятно. Сейчас попробую еще раз, — произнесла Лира, и опять прикрыла глаза, как и в прошлый раз, но теперь осталась стоять на ногах.
На этот раз долго ждать не пришлось. Почти сразу же я заметил, как тело Лиры начало подниматься в воздух все выше и выше. Правда, глаза ее до сих пор были прикрыты. Наверное, опять увлеклась представлением себя летающей в небе.
— Лира, ты вновь используешь все сознание на представление картин, попробуй использовать на это лишь его часть, — не удержавшись, я напомнил ей о моем недавнем объяснении, послав ей мысль–предупреждение.
— Не волнуйся, все в порядке, смотри! — получил я вдруг, совсем того не ожидая, ответ от Лиры, такой же безмолвный. Ее мысль проникла в мое сознание.
Я сосредоточил свое внимание на Лире, заметив, что теперь ее глаза были полностью открыты, а на лице красовалась счастливая улыбка. Она была счастлива, наверное, от тех ощущений, что испытывала в данный момент, находясь в полете.
— Ну, как, ты полностью осознаешь себя? Какие ощущения? — задал я ей вопросы, интересуясь состоянием Лиры, ее ощущениями.
— Это просто здорово! Потрясающе! Прекрасно! — восторженно произнесла Лира, и ее радостные мысли достигли моего сознания. — Ты тоже обязательно должен это попробовать, почувствовать. Эти ощущения, спасибо тебе за них, за все то новое, что ты щедро даришь нашему миру, нам всем.
— Да, не за что. Я очень рад, что тебе они нравятся. Просто используй этот опыт, когда пожелаешь, или когда он будет необходим. А с подобными ощущениями я уже знаком, ты же видела меня на собрании, когда мы общались с людьми. — отпарировал я, быстро сменив тему, а то она начинала снова вгонять меня в краску.
— Верно, ты тогда сам поднялся в воздух, и все это видели, не только я, но все равно я благодарна тебе за ту помощь, которую ты оказываешь нам постоянно. — произнося эти мысли, Лира медленно начала спускаться, и, наконец, ступила на песок.
Обретя твердую почву под ногами, Лира подбежала ко мне, и тут я отметил, что ее глаза опять блестят от слез. Она не стала сдерживать порыв и заключила меня в своих объятиях. Я тоже ее обнял, и некоторое время мы стояли, не произнося ни слов, ни мыслей.
— Ну, ладно, будет тебе, дети ждут, — произвел я мысль и направил ее Лире, заметив, что вся детвора, без исключения, в полном молчании сверлит нас своими взглядами. Интересно, с какого момента они прекратили попытки представлять себя парящими и стали наблюдать за нами?