Наконец, Лира выпустила меня из своих нежных объятий, и я попросил ее объяснить детворе, что им необходимо было предпринять, чтобы тоже подняться в небо. Считал, что у нее это должно получиться лучше, нежели у меня. И оказался прав, потому как почти сразу же после ее объяснений многие из детей поднялись в воздух, а вскоре и все остальные уже стали резвиться в небе, совершая невообразимые кульбиты и пируэты. Теперь уже наверху стоял жуткий шум от веселящейся детворы.
— На первый раз хватит, можете разлетаться по домам, к родителям. Они, наверное, вас уже заждались. — громко произнесла Лира, тоже взлетев, и, очутившись почти середине того хаоса, что создали дети в небе.
После ее наказа дети нестройным потоком ринулись в сторону города, все еще резвясь по пути, и вскоре исчезли за холмами, оставив нас с лирой одних.
С того момента, как Лира сознательно ощутила во всей красе и поняла на опыте, что, значит, летать, она постоянно пребывала в прекрасном настроении, и начала дурачится, вытворяя в воздухе замысловатые кренделя, громко смеясь.
Несколько раз позвала меня тоже подняться к ней, в небо, полетать и подурачиться вместе. Но на меня, ни с того ни с сего, вдруг накатила печаль, заставив углубиться в размышления. Поэтому я отказался от предложений Лиры, сел на песок, опершись спиной о земляной уступ, и с головой ушел в свои мысли.
24
— Хорошо, Атлантиде я, допустим, смогу помочь. Народ, в итоге, выживет, цивилизация и дух будут жить, и процветать, развиваясь и набирая былую мощь. Но почему у меня все же есть шанс им помочь? Потому что в целом они готовы принять помощь. Они готовы, уже готовы принять изменения, готовы меняться, менять свой внутренний мир, менять окружающую их внешнюю обстановку. Почему они готовы к изменениям, к приятию и внедрению в свою жизнь той информации, что я передаю им? — рассуждал я, применяя логику, и сам же отвечал на свои вопросы. — Что послужило причиной всему этому?
А причина до боли банальна, и в то же время ужасна в своей простоте и губительной силе — гибель цивилизации, гибель народа, Духа. Они дошли до той черты, за которой их ждала катастрофа и угасание.
Им я смогу помочь, ладно. В сущности, я им уже помог, остались мелочи, объяснить, как жить так, чтобы никогда больше не подходить «к краю» своего существования. Но кто поможет нам, нашему миру, нашей цивилизации, откуда пришел я? — вот, что так сильно угнетало меня сейчас, в данный момент, и от чего я не стал летать в облаках вместе с Лирой, а остался сидеть на песке у озера.
Мы ведь тоже уже дошли до обрыва, а за ним нас ждет, как и Атлантиду, только один вариант — гибель. Мы все кичимся своими технологиями, исследуем глубины океанов, морей, земли, вышли в космос, побывали на луне. А у самих повсюду войны, бардак, экологические катастрофы. Залезли в биоинженерию, генетику. Клонируем и изменяем, что ни попадя. А познали ли мы, что такое доброта, любовь, взаимопомощь, щедрость, отвага, радость, ответственность, честность, порядочность? Познали ли мы свой внутренний мир, знакомы ли мы со своей душой, своим духом, знаем ли свою истинную суть, свое истинное существо, свое внутреннее Я?
В этом я уверен не был.
И это очень печально для меня, для нас, для нашего мира, планеты. Да, есть и у нас те немногие, к сожалению, немногие, кто только встает на путь познания себя, истинного себя, а не своего тела–механизма. Есть и те, кто уже вовсю идет по этому пути самопознания. Но таких людей в нашем мире еще меньше. Может быть, менее процента от всего человечества, может процент, может несколько процентов. Мне это неизвестно. Но я точно знаю, что их немного. Достаточно ли их для того, чтобы мы продолжали жить, чтобы мы смогли протянуть еще некоторое время и опомниться, наконец? Или же нас ждет смерть, гибель, что была уготована Атлантиде?
За всем этим я задумался, обхватив голову руками, и совсем не заметил, как стих веселый смех Лиры, парящей все это время в небе. Не заметил, как она подошла ко мне и тихо присела рядом, стараясь не отвлекать меня от анализа мыслей, текших в моем сознании.
Присев, она, оказывается, слушала и слушала мои размышления, все не прерывая меня и не пытаясь успокоить и ободрить.
Ведь она теперь тоже при желании могла узнавать мысли других людей, в том числе и мои. Я сам ее этому научил, все объяснил.
— Все это очень грустно, Виталий. Печально узнать, что и твоя цивилизация, твой мир тоже стоит на грани гибели, как было и у нас до твоего прихода, — с этими словами она положила свою руку мне на плечо. Я взглянул на Лиру, и ее лик расплылся в моих глазах. Виной всему были слезы, все появляющиеся и скатывающиеся по лицу.