– Как ты думаешь, что происходит с мертвыми, когда они всплывают на поверхность? – спрашивает Майра. – Ты веришь в то, что они превращаются в морскую пену и души их обретают свободу?
– Не знаю. А ты?
– Не берусь ничего утверждать относительно душ, – говорит Майра. – Но вот если тело всплывает, не задев ни одной плавучей мины, и его прибивает к берегу, люди Наверху снимают с него все, что посчитают нужным. Одежду. Ювелирные украшения.
Последние слова вновь возвращают меня к воспоминаниям, от которых я тщетно пыталась избавиться и загнала их глубоко в подсознание.
– Я забыла принести мамино кольцо, – сказала в тот день Бэй. – А ведь мама всегда хотела, чтобы, когда она уйдет Наверх, кольцо было с ней. Как я могла забыть?
– Не волнуйся, все нормально, – ответила я, не глядя на сестру, потому что как раз в этот момент в шлюзовую камеру принесли тело мамы.
Мы сидели на смотровой площадке, и сверху оно казалось таким маленьким.
Жрецы положили маму на пол и начали читать молитвы. Я не позволила себе плакать и упорно не смотрела на Бэй. Закончив молиться, жрецы покинули шлюзовую камеру, и там осталось только тело нашей мамы. Сотни атлантийцев наблюдали за происходящим – кто-то со смотровой площадки, кто-то видел церемонию на установленных на всех площадях экранах – но мама была совсем одна.
Я слышала, как заскрипели стены. Этот звук означал приход воды.
Из открытых ртов богов вырвались струи воды. Она заливала пол, и вскоре тело мамы намокло, одежда прилипла к ее телу, а волосы закружились вокруг головы.
Высоко-высоко расположен выход из шлюза – огромный круг, повторяющий по форме окно-розетку в храме.
Вода заполняла камеру, и тело начало подниматься. Напор воды усиливался, камера заполнялась все быстрее.
Когда вода достигла уровня смотровой площадки, у меня перехватило дыхание. Казалось, если вода поднимется выше окон, мы утонем. Но мы, конечно же, были в безопасности.
Тело нашей мамы уплывало все выше и выше, к выходу из шлюза, и я подумала, что смогу на секунду увидеть солнце: а вдруг его лучи дойдут сквозь толщу океана до самой Атлантии.
Когда камера почти до конца заполнилась водой и я уже едва видела тело мамы, окно выхода начало вращаться. Это выглядело так странно: словно цветок распускался.
А потом она ушла навсегда.
Вечером того дня мы вернулись домой, и я нашла мамино кольцо.
Я вложила его в ладонь Бэй и сказала:
– Не переживай: считай, что мама передумала. Она бы наверняка хотела, чтобы это кольцо осталось у тебя.
– Там, Наверху, люди берут то, что им надо, а тело выбрасывают в какую-нибудь яму, – говорит мне Майра. – Им мертвые нужны не больше, чем нам здесь, Внизу.
А я слушаю тетю и вижу перед собой тело нашей мамы. Я очень живо представляю эту картину: одежда перекручена, волосы прилипли к коже, на ее выброшенное на берег бездыханное тело накатывают волны. Кто-то из мира Наверху натыкается на маму и берет то, что ему нужно.
– Атлантию покидают не только мертвые. – Майра произносит это шепотом, хотя, кроме нас, тут никого нет. – Конечно, есть такие, кто выбирает жизнь Наверху, как Бэй. – Она выдерживает паузу и продолжает: – Но есть и другие. Члены Совета, например, тоже отправляются Наверх, когда того требуют обстоятельства.
Это я и сама знаю. Это часть работы Совета. Время от времени его члены поднимают свой транспорт на поверхность через серию барокамер и ведут переговоры с людьми Наверху: надо быть уверенными, что все идет гладко. Но Верховный Жрец никогда не поднимается на поверхность. Его безопасность превыше всего, место Верховного Жреца в Атлантии.
– Ты, наверное, не знала, что в этот раз они планируют взять с собой сирен? – спрашивает Майра. – Ходят слухи, что мы отправимся уже совсем скоро. Если бы ты согласилась, я могла бы взять тебя с нами Наверх.
«Будь осторожна, Рио, – говорю я себе, – и не вздумай доверять этой женщине».
Но искушение слишком велико. Я могла бы подняться вместе с членами Совета, а уж потом, оказавшись Наверху, нашла бы способ от них сбежать.
– Сирены – чудо, – продолжает Майра. – Не забывай об этом.
– Тогда почему вы все зависите от Совета? – спрашиваю я.