Еще не взглянув на предмет, я узнаю его на ощупь.
Раковина.
По форме точно такая же, как та, что подарила мне Майра, только абсолютно белая.
Шум в коридоре усиливается. Я кладу раковину обратно, закрываю сейф и вешаю картину на место. Жду.
Снаружи разговаривают двое. Но Невио среди них нет.
Они проходят дальше по коридору, а я выскальзываю из кабинета и поднимаюсь в свою комнату. Там я сажусь на кровать. И спохватываюсь, заметив, что мыло в руке размякло – я почти о нем забыла.
У меня не было времени проверить свое предположение, но нетрудно догадаться, кто ответил бы, если бы я спросила о чем-нибудь белую раковину в кабинете Верховного Жреца.
Майра.
Моя тетя поддерживает связь с Невио.
– Мы с тобой уже давно не общались. – Я стараюсь говорить как можно спокойнее, но черная блестящая раковина дрожит у меня в руке. – Где ты?
– Опять в тюрьме, – отвечает Майра. – И похоже, пробуду здесь еще какое-то время.
– Но ты ведь можешь заставить предметы двигаться. Почему не откроешь замок и не уйдешь оттуда?
– Я решила, что Совету лучше не знать об этом моем таланте, – говорит Майра. – Еще очень давно я обнаружила, что лучшие голоса можно услышать именно в тюремных стенах. А совсем недавно поняла, Рио, что заключение – это не самый плохой способ держаться подальше от тебя. Тюрьма служит своего рода дополнительным защитным барьером между нами. Ты не представляешь, как сложно мне было удержаться от того, чтобы не попытаться формировать тебя, не экспериментировать с твоим голосом. Вот почему я и дала тебе эту раковину. Чтобы ты могла самостоятельно контролировать процесс своего обучения.
– Скажи, а ты связываешься с Верховным Жрецом Невио?
– Конечно.
Майра ни секунды не колеблется. Судя по голосу, совесть ее совершенно не мучает. Она ничего не объясняет, и мне от этого совсем тошно. Невио занял место мамы. Он украл ее личные бумаги и прочитал их. А Майра все равно с ним общается. Неужели не знает, что он сирениус? Или ей плевать?
Я не собираюсь вникать во все это. Я не позволю тете удержать меня от побега на поверхность, и я не хочу слышать ее голос, когда все идет по плану. Но я ничего не могу с собой поделать. Есть еще два вопроса, на которые я должна получить ответы.
– Это ты убила маму?
– Нет.
– Ты знаешь, кто ее убил?
– Да.
Майра знает. Но она не собирается ничего добавлять. Она хочет, чтобы я задавала ей наводящие вопросы.
– Кто?
На секунду наступает тишина. Я плотнее прижимаю раковину к уху.
– Члены Совета.
– Кто именно?
– Все вместе.
– Каким образом?
– Они пригласили вашу маму на встречу. Когда Океания пришла, ей, как это у них принято, дали какой-то напиток. И каждый из членов Совета положил в ее чашу яд. Они все вместе сделали это.
– Но почему?
– Океания слишком много знала.
Я не хочу верить Майре.
Но я верю.
Значит, Совет нижнего мира убил мою маму.
Неукротимая ледяная злость захлестывает меня, как вода в шлюзах. Майра не убивала маму. Но она знала, кто это сделал. И никому об этом не рассказала. Она не стала кричать об этом страшном злодеянии на всю Атлантию, хотя и могла бы. Моя тетя не поведала людям правду о том, что совершил Совет, не призвала восстановить справедливость. Она вообще ничего не сделала.
– Как ты об этом узнала?
– Невио рассказал мне. Он помог им это организовать.
И после этого Майра еще продолжает с ним общаться. Она дала этому типу раковину. Я не могу говорить, потому что мой голос будет полон ненависти.
– И она сама тоже мне рассказала. Ваша мама. Она поняла, что произошло.
– Почему Совет позволил ей уйти? – спрашиваю я. – Они ведь понимали, что мама может с кем-то поделиться?
– Да потому, что члены Совета точно знали, с кем она может этим поделиться. Только со своей сестрой. Они хотели, чтобы ее смерть стала для меня предупреждением. Когда я нашла Океанию, я первым делом убедилась, что она умерла, а потом стояла над ее телом и ждала, когда придут из Совета и заберут ее. Я получила предупреждение. Больше я ничего не могла сделать.
У меня комок подкатывает к горлу, когда я слышу все это.
– Ты знала, что это они сделали, и позволила им забрать маму? Как ты могла?