Друзья-товарищи смотрели на меня насмешливо. Я толкнул Герта и собрался отойти, но он поймал меня за рукав и примирительно сказал:
- Да ладно тебе, Ратибор, это мы от зависти. Дамочка симпатичная, сам же видел, а смотрела только на тебя, как будто других офицеров в нашей сотне и нет. А я знаю одно заведение с прекрасными девочками. Обещаю: забудете всё на свете. Тут недалеко.
- Подожди ты !- одёрнул его Вирд.- Мы ещё на службе.
Вернулся сотник Тан. Старик приказал до утра патрулировать улицы, мародёров лупить нещадно.
- Добровольцы есть ?- спросил Тан.
Вызвался мечтательно улыбающийся Герт. К нему тут же напросились Добрыня, Микула и пятнадцать солдат из моего отряда.
- Сознательные военные,- одобрил сотник.- Остальные могут быть свободны. Только если вдруг будут завтра выспрашивать, как вы провели ночь, скажете - патрулировали вокруг своих домов.
- Ясно, командир,- ответил я за всех.
- Расходимся.
Стояла глубокая ночь. Мы попрощались друг с другом. Герт заявил, что вышеупомянутое заведение с девочками он пропатрулирует как следует; мы ещё будем гордиться тем, что служим с ним в одной сотне. Я хотел спросить у Добрыни, с чего это ему вздумалось записаться в патруль. Однако все мои уже затерялись в узких улочках.
И я отправился домой. Звёзды звёздами, но спать хотелось зверски.
***
Проснулся я поздно. Камилла уже успела сходить на рынок и была чем-то страшно довольна. Я слез со своей лежанки и вышел во двор.
- Проснулся ?- приветствовала меня Камилла.- А я тебе покушать приготовила.
Ветер лениво шевелил листьями в саду. Я уселся в траву, в тени дерева. Камилла принесла мне поднос. Я сказал ей:
- Садись рядом.
- Нет, Ратиборушка, я уже поела. Дела у меня есть. А ты сегодня на службу пойдёшь ?
- Придётся.
Камилла упорхнула. Я поел, посидел под деревом. Идти было лень, пришлось заставлять себя.
Вчерашних бунтовщиков на улицах можно было отличить по страдальческим физиономиям. Жизнь города вернулась в прежнее русло. Вчера мы вовремя загнали мятежников на главную площадь; они почти не успели ничего разгромить и никого ограбить. Народ собирался кучками на площадях, обсуждая вечерние события. В порту и вокруг центрального рынка блуждали усиленные патрули комендатуры.
Среди моих солдат царило оживление. Они тоже обсуждали подробности прошедшей ночи, с восторгом рассказывая о том, кто кому дал и кто кому врезал. Оказывается, пока подавлялся бунт, головорезы Микулы, Светозара и Мирослава запинали двух десятников и шестерых солдат из комендатуры. Теперь эти стервецы радовались своему вчерашнему подвигу.
- Потерпеть нельзя было ?- спросил я.- Нашли время.
- Они полезли нами командовать,- ответил Микула.- Ладно, если бы хоть офицеры были, а то такие же десятники , как и мы.
- Ага,- ответил я.- А офицеру из комендатуры вы бы так и подчинились. Что там с нашим патрулём, старшина ?
- В целом нормально,- бодро отозвался Добрыня.- Есть кое-какие мелочи.
- Потом доложишь. Я к господину сотнику.
Но последнего на месте не оказалось: с самого утра его вызвали к Старику. Герт отсыпался после ночного патрулирования. Некоторое время мы просидели с Вирдом в канцелярии сотни, затем разошлись по своим отрядам.
У меня было полно несделанной писанины; нею я и занялся.
Все холостые солдаты бродили вокруг казарм. Через открытую дверь я углядел мающегося у порога канцелярии Добрыню и спросил у него :
- Что там у тебя ?
Добрыня вошёл, чинно уселся за стол и сказал виноватым голосом:
- Прости, командир. Недоглядели.
- Говори толком !- рявкнул я, начиная сердиться.- В чём дело ?!
- Дело в том, что минувшей ночью какие-то мерзавцы ворвались в дом твоего побратима, побили слуг, разогнали рабов, а его самого так отметелили, что смотреть было страшно. Прости, командир.
- Недоглядели,- процитировал я ядовитым голосом.
- Недоглядели,- кивнул Добрыня.- Хорошо, патруль из комендатуры подошёл.
- Так,- я встал из-за стола и прошёлся туда-сюда по канцелярии.- А кто просил этих мерзавцев бить моего побратима ?
- О таких вещах разве просят ? Мятеж ведь. Люди с ума сходят.
- Они, люди эти, хоть форму военную сняли ?
- Обижаешь, командир. Понятно, переоделись.
Он сидел передо мной, опустив голову и глядя на меня одним глазом из-под приподнятой брови. Ну что ты будешь с ним делать ? Теперь понятно, отчего Камилла всё утро улыбалась и напевала - на рынке, небось, только и говорили, что об избиении Красимира.
- Ты хоть понимаешь, что поставил меня в препаскуднейшее положение ?
- Я так не думаю, командир. Нечего тыкать всем в глаза своим богатством и женой, отбитой у лучшего друга.
- Знаешь что ?! - заорал я.- Пошёл вон !
Добрыня поднялся и шагнул к двери.
- Стой ! Что ты там говорил про патруль из комендатуры ?
- Да ничего там не было. Почти. Каждому по разу в рыло сунули, вот и всё.
- Иди отсюда, Добрыня. Я видеть тебя не хочу. Стой !
Старшина остановился у двери. Я вынул из потайного шкафчика в двери мешочек с деньгами, сунул его Добрыне в руку и сказал:
- Это мне выдали на снаряжение, а оно у нас в порядке. Пропьёшь с мерзавцами.
- Но, командир...
- Вон отсюда !!!
Добрыня вылетел из канцелярии быстрей стрелы.
Я с грохотом захлопнул за ним дверь, сел за стол и обхватил голову руками. Понятное дело, Красимир думает, что этот ночной погром - моих рук дело. Стелла наверняка того же мнения. Интересно, вот если бы тогда кто-то сказал нам, двум дрожащим пацанам, только-только потерявшим семьи и вырвавшимся из лап смерти, сидящим ночью в канаве и клянущимся друг другу в том, что они будут вместе навсегда - если бы тогда кто-то сказал нам, как у нас всё в жизни сложится ? Я б не поверил.
Одно хорошо - Красимир теперь долго не появится.
Группа солдат с Горыней во главе направлялась к выходу из расположения сотни. Я выскочил из канцелярии и завопил:
- Куда ?!
Солдаты остановились. Из-за угла вышел Добрыня, сказал:
- Да ладно тебе, командир. Не каждый же день твоего побратима лупцевать. Есть и другие дела.
И он махнул рукой Горыне, а тот мигом исчез.
- Надо же людям отдохнуть,- продолжал старшина.- Ты ведь выходной отменил.
- Я вам его возвращаю. Как же, такие лихие воины !
- Да не переживай ты так, командир. Чего уж там, дело сделано, назад не вернёшь. Пошли, выпьем.
- Идём,- вздохнул я.
Мы со старшиной отправились в ближайший кабак, взяли вина, сели за стол. Внутри царил душный полумрак, в противоположном от нас углу сидело трое пьяниц. В воздухе пахло кислятиной.
- Ты, командир, об этом не думай,- увещевал меня Добрыня, отхлёбывая из чаши.- Дерьмовый у тебя побратим, но теперь он хоть место своё знать будет.
- Он будет думать, что это я всё подстроил.
- Думать он ещё долго не будет, командир. Не до того ему.
- Ты так доволен, что аж светишься.
- Что я ! Ты ещё Микулы не видел. Тот прямо лопается от гордости.
Нам поднесли ещё вина.
- Мы всё-таки славяне,- продолжал Добрыня.- Живём на чужбине, должны как-то помогать друг другу.
- Хороши помощники ! Кстати, должен тебе напомнить о том, что Красимир - тоже славянин. Мы с ним из одного города. Дома рядом стояли.
- Красимир твой не считается,- отмахнулся Добрыня.- А ты, командир, давно был в славянской части Атлантиды ?
- С тех самых пор, как мы побратались с Красимиром, я больше туда не ездил. Не могу.
- А я бываю. Родственники у меня там. Уйду со службы - вернусь домой. Устроюсь где-нибудь в мастерской, я по дереву хорошо режу.
- Да, мне приходилось видеть твою работу. Только куда ж я без такого старшины ?