- Мне тоже. Кстати, Камилла, ты какая-то странная в последнее время.
- А ты представь себе, что приехал на родину, а тебя никто не ждал,- сказала Корделия.
У Камиллы слёзы брызнули из глаз. Она повернулась и побежала к шатру. Я рванулся, было, за ней, но Корделия удержала меня.
- Может быть, ей надо побыть одной,- предположила она.
- Может быть,- согласился я.- Вот поэтому ноги моей никогда не будет в Славянской Атлантиде.
- Пойдём,- сказала моя женя.- Домой.
Она запнулась на этом слове.
Я обнял её за плечи, и мы пошли к своему шалашику.
Камилла была там. Корделия полезла к ней обниматься, чмокнула в щёку.
- Спасибо тебе, Камиллочка, ты нас сегодня спасла.
- Когда это ? Вроде не я дралась с тем здоровяком.
- Зато ты договорилась с дикарями. Ну что бы мы без тебя делали ?
- Вот, а твой муж не хотел меня брать
- Гадкий, противный Ратибор ! - обрушилась на меня Корделия.- Как ты мог ?! Немедленно проси у Камиллы прощения !
- Не понял ! А что ж ты за гадкого и противного замуж пошла ?
Мы с Корделией сцепились и принялись возиться на куче соломы, крытой шкурами.
- Я вижу, вам всё нипочём,- заметила Камилла, наблюдая за нашими играми.- Стихотворцы ! Вы хоть понимаете, что вас из дома выгнали ? Лишили всего ? Да ну вас !
- Кому будет легче, если мы станем ныть и жаловаться ?- удивилась Корделия.- Всё замечательно, Камилла. Ну ведь мы же вместе.
- Давайте спать,- предложила Камилла.- Умаялись все.
***
Утром я проснулся от негромкого, но настойчивого голоса, повторявшего:
- Деля ! Деля !
Я сполз со своего ложа, выставил голову из шатра. Увидев меня, четверо девушек-дикарок, с визгом умчались прочь.
- Что там ?- спросила Корделия, не открывая глаз.
- К тебе пришли.
- Я сейчас,- ответила Корделия и тут же уснула.
Камиллы в шатре не было.
Я вышел наружу, набрал в колодце воды и принялся умываться. От меня не укрылся тот факт, что некий юнец пристроился рядом и в точности копирует все мои движения. Я лил воду на голову, фыркал, отплёвывался. Он прилежно делал то же самое. Полюбовавшись не него, я хорошенько стукнул кулаком по дереву, под которым умывался. Юнец не замедлил повторить за мной и тотчас же с воплем схватился за ушибленную руку. Я одним прыжком подскочил к нему, схватил его за шиворот и потащил за собой. Юнец вопил и сопротивлялся. Начал собираться народ.
- Ратиборушка, что случилось ?!- крикнула Камилла.- Отпусти мальчика !
- Вот,- я подтолкнул к ней свою добычу.- Расскажи-ка мне, какого дьявола он кривляется и передразнивает меня ?
Юнец принялся торопливо лопотать, помогая себе жестикуляцией.
- Хочет стать таким же воином, как и ты,- перевела Камилла.- Вот и повторяет всё за тобой.
- Ясно. А если меня в отхожее место потянет ? Тоже рядом будет тужиться ?
- Да ладно тебе, Ратиборушка. Я ему объясню. Меня тут спрашивали про сеть.
- Ой, чуть не забыл. Скажи им, чтобы шли со мной.
Рыбы попалось много. Дикари радостно гугукали и от избытка чувств хлопали меня по плечам.
- Со мной не пропадёте,- отвечал я им.
В тот же день племя принялось строить нам дом.
Корделия выбрала место на окраине посёлка, в тени деревьев, неподалёку от источника. Дома дикарей не поражали изысканностью - четыре стены да крыша, поэтому мы не допустили их к проектированию и спланировали своё жилище сами, нарисовав палкой на земле зал, спальни для нас и Камиллы и, по её настоянию, детскую. Кухню мы собирались сделать во дворе, приделав навес к стене.
Дикари, глядя на это, только руками разводили.
Я вырыл фундамент деревянной лопатой, после чего взялся таскать камни, месить глину и тесать жерди для крыши.
Дом рос на глазах.
- Хорошие люди,- сказала Корделия за ужином.- Знаете, я начинаю ненавидеть атлантов. Чего ты грустишь, Камилла ?
- Ох, детки, сама не знаю, что со мной творится. Я ведь почти из этих мест. Моё племя разговаривало на том же языке, кое-кто из стариков наших ещё помнит. Я когда приехала сюда, на меня столько всего нахлынуло ! А теперь вот по Атлантиде тоскую.
Корделия погладила её по плечу и сказала:
- Да чёрт с ней, с Атлантидой ! Я о ней и не думаю. Тут столько всего происходит, не то что там - сидишь дома целыми днями. Хватит тебе, давай лучше споём.
И они пели, обнявшись и раскачиваясь. Я смотрел на них и думал о том, что...
Да ни о чём я не думал. Просто валялся на земле, подперев голову рукой и смотрел на двух поющих женщин.
Около нашего шатра начал собираться народ. Женская его половина никак не могли успокоиться из-за одежды. Здесь все дикари носили простые одеяния из грубой материи - по сути дела, мешки с отверстиями для рук и головы. Платья Корделии приводили дикарок в восторг.
- Девочки, милые, у вас всех будут такие же,- уговаривала их моя жена.- Мы с Камиллочкой взяли нитки с иголками. Просто сегодня уже поздно.
Женщины разошлись, оживлённо переговариваясь и восхищённо цокая языками.
Корделию страшно умилял тот факт, что её тепло приняли. Прямо, как свою. То, что дикари сократили её имя в "Деля" мою жену даже забавляло. Но что огорчало Корделию - так это дети. Завидев кого-то из нас, они с рёвом убегали.
- А чего ты хочешь ?- удивлялась Камилла.- Здесь детей пугают атлантами. От Ратиборушки они ревут сильнее, чем от тебя. Дай им время привыкнуть к нам.
К исходу следующего дня наш дом был готов. А пока женщины его обмазывали глиной изнутри и снаружи, вождь собрал два десятка мужчин покрепче и заставил меня заниматься с ними. Юнец, столь усердно подражавший мне, в их число не попал, но я сам подозвал его. Присутствовал и дикарь, уложенный мною в поединке. Он мрачной тенью стоял в сторонке.
- Скажи ему,- попросил я Камиллу,- что он - сильный воин, а если потренируется со мной, то станет непобедимым.
Камилла сказала. Дикарь расплылся в улыбке и подошёл поближе.
Для начала я вызвал троих, велел нападать на меня и раскидал всех простенькими тычками и подсечками. Затем показывал медленно и заставлял отрабатывать приёмы до автоматизма. На следующий день мы дрались палками и, что удивительно, дикари, учившиеся со мной военному делу, начали ходить по стоянке эдакими орлами, выпятив грудь и растопырив руки.
Корделия тоже заметила это.
- Все военные одинаковы,- вздохнула она.- И чего вы вечно не можете найти друг с другом общий язык, не понимаю.
***
А ещё через десять дней я узнал, для чего племени понадобились воины.
Оказывается, оно было вассальным. И вот однажды утром, возвращаясь с реки, я увидел на стояке чужаков. Они стаскивали в кучу мешки с зерном, вели из стойла коров, а после того потащили туда же шестерых незамужних девушек и принялись их вязать.
Мужчины стояли в стороне, злобно сжимая кулаки.
Когда дело дошло до девушек, Корделия, до того стоявшая с недоумевающим видом, помчалась на подмогу. Чужаков пришло шестеро; самый сильный из них оттолкнул мою жену. Да так, что она упала.
Конечно, делать этого ему не стоило.
Когда чужаки с расквашенными мордами, воя от боли и прихрамывая, убежали со стоянки, ко мне подошёл вождь с Камиллой.
- Готовы ли мы воевать с племенем, которое намного больше нас ?- спросил он меня.
- Не уверен,- ответил я.- Длительной войны мы не выдержим.
- Тогда мне придётся выдать им тебя, когда они придут править суд,- сказал вождь.
- Да подожди ты. Никто и не собирается вести длительную войну.
- Я не понимаю тебя, Ра-ди-бьёр. Мы ведь не просто так отдаём им зерно, скотину, девушек...
- Я хитрость знаю. Атлантскую. Штурмовики, строиться !
Воины, хватая дубины, помчались к месту наших тренировок. Вождь сначала попытался их остановить, но затем махнул рукой и скрылся у себя в доме.