- Подожди! - Егорка кинулся следом.
Они дошли до леса, светлого и тихо поющего, зашли в него, поднялись по бугристой, каменной тропинке наверх, и тут Егорка увидел те, черничные холмики. Шарик подошел к одному и стал, пофыркивая, объедать чернику с кустиков. Она была крупной.
- Эй, - закричал Егорка, - это моя черника! Ищи себе другую!
Пес посмотрел на мальчика и отошел к другому холмику.
На другой день Егорка проснулся поздно. Он открыл глаза и стал рассматривать потолок в бабушкиной спальне. Тот был из побеленных, грубо оструганных досок, непривычный. По одной доске быстро бежал паучок.
Из кухни доносились голоса - папин и бабушкин.
- Георгию к осени ботинки покупать, да хочу «зимнюю» резину сейчас купить, потом дороже будет, - говорил папа.
- Сейчас Петьку-то рано колоть, корму много, он за два месяца еще как прибавит, - отвечала бабушка.
- Да не колите! Мясо еще продать нужно! Мам, нам с Катей край нужно, - голос у папы был какой-то виноватый.
Егорка лежал и слушал.
- Ну возьми мою карточку, там пенсия за полгода. Хватит?
- Спасибо, мам. Отцу не говори только.
- Не скажу.
- Ну, поедем сено грузить, пока Егор на ногах.
Хлопнула входная дверь.
Егорка выбрался из постели и пошел к бабушке.
- Выспался? Иди-ка умойся, да блинчиков покушай, - сказала она, с улыбкой глядя на внука.
- Баб, а зачем ты папе карточку отдала? - спросил Егорка, трогая пальцем блин.
- Что ты! Вовсе не отдала! Показала просто. Ты деду не скажи. Не скажешь?
- Не. Не буду.
- Не говори. Это нехорошо, передавать.
Бабушка отчего-то расстроилась.
- Если передавать, можно превратиться в мальчика из кусочков.
У Егорки сон сдуло. Это была незнакомая опасность!
- Как это?
- Один мальчик любил, все, что услышит где-нибудь, другим рассказывать. А ведь это было чужое. И оно потихоньку, как мальчик начнет рассказывать, забирало у него маленький его кусочек, а взамен свой вставляло.
Егорку эта замена кусочков обдала нестерпимой жутью. До холода.
- А мама с папой у этого мальчика были? - спросил он, надеясь, что кто-то мальчику поможет.
- Были. Но мальчику очень нравилось все пересказывать, и оно было сильнее мамы с папой, а мальчик и не боролся.
- Баба, а что с ним стало?
Егорка с трепетом ожидал услышать ужасное.
- Так он и стал, не сам по себе, а из разных чужих кусочков.
- А он умер потом?
- Не знаю, - ответила бабушка.
Но Егорка догадывался, что бабушка просто не хочет его пугать, а мальчик, на самом деле, умер!
Умывшись и пораспрашивав, пока завтракал, бабушку о таинственном мальчике, Егорка отправился поиграть в разбойников. Он вооружился палкой и, выйдя на улицу, стал гневно, с криками: «А вот вам! Вот вам!», рубить головы лопухам. И вдруг выскочил из них прямо к той, вчерашней девочке. Она стояла и с интересом смотрела на казнь лопухов.
Егорка сначала и не узнал ее — ведь она теперь была в другом платьице, красном.
Но это была она! Та, которая будет его женой!
Это было так неожиданно! Так замечательно оказаться рядом с ней!
Они были настолько близко друг от друга, что нужно было что-то сказать.
- А я здесь у бабушки живу, - сообщил Егорка.
- А мы на дачу приехали, - ответила девочка и заинтересованно спросила, - а зачем ты лопухи ломаешь?
- Дедушка говорит, они забор портят, их надо всех срубить!
Они помолчали. Внезапно Егорку осенило.
- Хочешь меч? - он протянул девочке палку.
Девочка взяла палку и неумело, только чуть разорвав плотные, словно из парусины, листья, рубанула по лопуху. И засмеялась.
- Нет, не так! Вот как! - он забрал палку и лихо, наискось рубанул по толстому стеблю.
Тот надломленно поник.
- Сейчас я тоже возьму себе меч!
Истребление лопухов продолжилось.
После обеда папа уезжал. Бабушка подносила к багажнику кульки с зеленью, обмотанные полотенцами ведерки с куриными яйцами, кастрюльки с домашним маслом и сметаной, стеклянные банки с самодельной тушенкой, а папа все укладывал и укладывал и насмешливо покрикивал:
- Все? Или весь погреб отдашь?
Потом папа сел в автомобиль и выехал на дорогу.
Бабушка затворяла ворота, а дедушка подошел к машине.
- Картошку-то приедешь копать? - спросил он у папы.
- Если дела позволят, - ответил папа. И добавил:
- Заканчивайте, серьезно, уже горбатиться в огороде. Пережиток прошлого.
И потихоньку поехал.
Егорка с дедушкой стояли и смотрели вслед.
- Да, Егорка, - сказал дедушка, - вот мы с бабушкой помрем, продадите дачу, и только и будешь детство вспоминать. Искать. И не найдешь, как Атлантиду.