С мрачным выражением на лице я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь Прокофьевой.
Даша открыла почти сразу.
Выглядела подруга безумно: лицо – опухшее от слёз, глаза красные, халат помятый.
Она бросилась меня обнимать, всхлипывая. Затянула в коридор.
– Тише, Даша, – пыталась ободрить Прокофьеву, хотя вроде как должно быть наоборот. Но в автобусе я немного успокоилась и возвращаться в то состояние опять категорически не хотела. Слёзы мешали думать! – Я в порядке. Только унижена до уровня плинтуса, но кто там ни бывал? Верно? Ничего! Справимся! Я…
– Прости меня! Прости! – зарыдала с надрывом Дашка, пребывая в состоянии настоящей истерики. – Я не хотела! Я никогда бы… – полилось из Прокофьевой, и я опешила.
По телу пронеслась волна кипятка, как вспышка осознания. В голове роились мысли, складывая пазлы в неприятную картину полного предательства.
– Это никакой не бармен, верно? – прошептала онемевшими губами, отшатнувшись от «подруги».
От моей Даши…
Той, которой я помогала, когда её бросил муж с больной дочкой на руках…
Той, которой я уговорила Илью найти квартиру, выбить лекарства, устроить на работу…
Той, с кем я плакала в роддоме, держа за руку.
– Это ты, да? Ты подсыпала мне наркотики?
«Не просто подсыпала! Подала мне коктейль собственными руками. С улыбкой. С заботой. С фразой: «Ты заслуживаешь быть счастливой!»
– А я… я даже на тебя не подумала. Дура.
«Наивная, доверчивая дура, которая до последнего верила, что в мире осталось хоть одно честное сердце!»
– София! – жарко зашептала Прокофьева, пугая безумным блеском в глазах. – Иван заставил меня! Он… он обнаружил ошибку в моём отчёте. Куда-то делись два миллиона из счетов фонда! Он сказал… – Даша зарыдала, с отчаянием цепляясь за рукава её же кремового платья, которое было на мне. – Прости! Прости!!! Мне не оставили выбора! Я нужна Алинке!
«А я, похоже, никому не нужна».
Я стиснула челюсти, стойко принимая новый удар судьбы, который почему-то оказался ещё болезненнее предыдущих, сдёрнула с вешалки своё пальто и открыла дверь на лестничную площадку.
– Софа! Софа, прошу! Остановись! – хватаясь за меня, Даша пыталась помешать, но я больше не желала оставаться здесь. Просто не могла.
Меня как будто отравили ядом. Предательство близких оказалось слишком токсичным. Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. В голове грохотал такой звон, что перед глазами заплясал подъезд.
– Софа… пожалуйста… Прости.
Насильно сделав глубокий вдох, я схватилась за перилла лестницы, замирая лишь на мгновение, чтобы бросить через плечо.
– Совет от подруги… бывшей подруги, Даша: уволься, пока не стало поздно. Иван оказался другом, «достойным» Белова. Держись от него подальше. Насчёт прощения… Боюсь, с этим тебе придётся справиться самой. У меня нет сил облегчать чью-либо совесть, кроме своей собственной. Прощай.
– София! София… – Даша с неприятным звуком сползла по железной двери, тихо всхлипывая и бормоча что-то тихое.
Оказавшись на улице, я плотно запахнула пальто и посмотрела по сторонам, толком не замечая ничего.
Глава 6. Ход конём
Несмотря на промозглый ветер и влажное платье, тело быстро согрелось. Особенно, когда я накинула на голову капюшон.
В кармане отрезвляюще завибрировал телефон.
Я тут же схватилась за него.
Экран мигнул:
«Мам, ты где?..» – от Никитки.
Средний из близнецов всегда был самым беспокойным, но ласковым и заботливым. У меня даже не возникло ни одного сомнения, что он примет мою сторону.
Я замерла, обдумывая, что ответить.
Пальцы дрожали над клавиатурой.