Дядя Вася аккуратно выложил купюры из сумки на счётчик. Семь миллионов – семь миллионов рублей.
Я смотрела, как цифры высвечиваются на экране, и внутри что-то переворачивалось от волнения.
– Подпишите здесь и здесь, – указала Анна на пунктирные линии. – Всё. Счёт открыт. Вклад оформлен. Деньги заморожены на два года.
Я расписалась. Дрожащей рукой, но решительно.
Дядя Вася положил руку на мою:
– Теперь ты в безопасности, девочка. Пусть денег хватит по нашему времени на однушку, но это всё же лучше, чем ничего.
Я вяло улыбнулась и втихомолку вызвала такси на автостанцию.
Когда мы выходили из банка, Анна вышла проводить нас. На улице уже стемнело, и влажный ветер гнал по асфальту осенние листья.
– София, – сказала Анна, – берегите себя. И если что – мы всегда будем рады вам помочь.
К собственному удивлению я сделала шаг и крепко обняла её, чувствуя дикую признательность.
Дядя Вася предложил:
– Девочка, может, останешься у меня? Хоть первое время. Пока разберёшься.
Я мягко улыбнулась, но решительно покачала головой:
– Спасибо, дядя Вася. Но я должна вернуться. У меня большие планы.
Когда такси подъехало, я обернулась к старику, который с тревогой смотрел мне вслед.
– Скоро развод, – пояснила просто. – Уверена, он состоится раньше, чем через месяц. До выборов Ильи на региональном уровне совсем немного времени. А на федеральном – полгода. За это время я должна отобрать у Ильи то, чего он жаждет...
– Что же это? – спросил дядя Вася.
– Жалость! – ответила с широкой улыбкой на губах, садясь в такси. – Клянусь, не пройдёт и двух месяцев, как эти люди будут жалеть меня!
– Удачи, детонька!
– Успехов! – махнула на прощание Анна, мягко приобнимая старика.
И такси тронулось с места.
Я смотрела в окно на огни города, чувствуя, как внутри нарастает решимость.
«Илья думает, что сломал меня. Что сделал из меня наркоманку, предательницу… люмпена! Он ошибается! Я всего лишь разбита. А разбитое – можно перековать. И я перекуюсь! В этом мне поможет каждый день. Каждый шаг. И простое упорство, которое уважает даже самый противный "диванный критик"! И тогда наступит время, когда я выйду из тени порицаемой женщины! И отомщу злыми языками этих самых критиков!»
Глава 8. Внезапная поддержка
Путь домой предстоял неблизкий. Это на машине по трассе можно было добраться за 12 часов от Воронежа до Самары, а на автобусе, с периодическими остановками и одной пересадкой в Саратове на всё про всё выходило около 17 часов.
Я планировала поспать: воткнуть наушники в уши, включить что-нибудь спокойное и подремать немного, но мысли мучали меня невероятно долго.
Илья, дети, Наташа… и самое обидное Дарья! И так по кругу, пока не захотелось взвыть от досады, ведь, думая о них, страшно хотелось пожалеть себя… а этого я никак не могла допустить! Именно с жалости к себе начинается саморазрушение.
Мои терзания, больше напоминающие внутреннюю борьбу сознания и подсознания длилось почти до рассвета, пока я не выбилась из сил, а за окном огромного двухэтажного автобуса не разразился настоящий ливень.
И надо же такому случиться! Стоило только задремать, как шум моря в ушах оборвался тихой вибрацией входящего вызова.
Спросонок я долго всматривалась в экран, пытаясь понять, кто мне звонит. Номер был не знаком. Совершенно.
На свой страх и риск приняла вызов…
– Алё… Тётя Софа? – такой родной голос Алины, как будто ножом полоснул по сердце, обнажая всю боль от пережитых потерей и предательства.
– Аля, – прерывисто выдохнула я, крепко сжимая пальцами корпус телефона.
– Тётя Софа, – всхлипнула малышка, выросшая у меня на руках.
«Эх, Даша-Даша! Что же мы все наделали?»
– Тётя Софа…. Простите маму. Она… не хотела. Я… – Алина запиналась, чтобы голос не сорвался, и прямо-таки видела, как она плачет где-то там, так же, как и я, сжимая смартфон. – Я хочу встретиться с вами. Я… Я знаю, как вам помочь.
– Помочь?
– Да, – с жаром заверила меня Аля, шмыгнув носом. – У меня в колледже появились друзья. Пара из них – крутые блогеры! Они…