– Нет. Не звонила, – и это была правда. – А чего ты ожидал? Ты растоптал их счастливое детство, а теперь задаёшься странными вопросами! Не кажется, что об этом надо было думать до того, как лезть между ног своей помощницы! И уж тем более раньше того, как позволять Наташе писать сценарий моего позора!
– Она не писала… – начал он, но осёкся.
– Тогда спроси себя: зачем я припёрлась в тот сраный отель с костюмом для тебя?!
– Что? Я… – в его голосе прозвучала усталость, вызванная не раскаянием – нет. Просто усталость от игры, в которой он всё равно выигрывает, и даже не думает о первопричинах тактически выстроенного хода событий. – София, просто приди. Подпиши. И всё закончится.
– Хорошо, – сказала просто, чувствуя другого вида усталость.
Это единственное, чего от меня добился этот чудак на букву «м».
Правда, услышав заветное согласие, Илья аж притих.
Наверное, дар речи потерял от удивления.
А я в это время подумала:
«Как же так, Илюшенька? Прожили мы столько лет вместе, а оказывается, ни ты меня не знаешь, ни я тебя…»
Я резко сбросила звонок, не дожидаясь очередных требований или, ещё хуже, самодовольства, которым Белов в последние годы грешил.
Положила телефон на стол и долго смотрела в потолок, пока суп не остыл, и мой аппетит окончательно не пропал.
«Он боится, – задумчиво подвела итог этого короткого разговора. – Не меня. Меня он не боится. Он боится, что я перестану молчать. Что я перестану быть той тихой, удобной женой, которую можно опозорить и забыть. Он боится, что я стану… личностью, с которой надо считаться…»
Схватила телефон и переименовала контакт Белова в «Подонок».
Глава 10. План действий
На следующий день я снова вышла в магазин – уже не за освежителем, а за чаем, хлебом и банкой мёда.
Вера Митрофановна, хозяйка квартиры, в которой я поселилась, встретила меня у подъезда с ведром и тряпкой.
– Решила подъезд помыть, – ворчливо буркнула она, но в глазах её плескалась одна доброта. – Как ты, девочка? Отдохнула хоть немного?
– Всё хорошо, спасибо, – привычно, как учили менеджеры Ильи по делам с общественностью, ответила я. И тут же поморщилась. – Выспалась. Купила неплохой освежитель и плотно закрыла окна, выходящие на помойку, так что всё относительно неплохо.
– Извини, детка, – искренне протянула старушка. – Вот так у нас работают городские службы: «Губы накрасили, а жопу не подмыли»! Да что там городские?! – женщина в сердцах махнула рукой, наклоняясь с кряхтением над ведром. – Вся страна живёт так… Точнее весь мир. Сдаётся мне, обещанный конец света станет последней точкой в чаше терпения таких обывателей, как я…
– М?
– Говорю, если прилетят пришельцы, та половина человечества, которой якобы не существует, ведь «у нас все равны», – женщина целую фразу заключила в воздушные кавычки, обозначив их четырьмя пальцами, и я улыбнулась, – встретит пришельцев с распростёртыми объятиями… только бы они избавили нас от власть имущих, которые вконец обнаглели. Эх!! Мир сходит с ума, деточка! Кажется, «толерантность» завернула нашу эволюцию куда-то не туда.
Я вздохнула, прекрасно понимая, о чём говорит Вера Митрофановна.
– Дай бог дожить, чтобы посмотреть на это. Больно интересно, что там летит…
Признаться, тут я удивилась.
– Вы реально верите в это?
– Верю, – сказала она, выжимая тряпку. – Почему нет? Хребты динозавров до сих пор находят. А города, цивилизация которых вызывает недоумение у учёных современности? Бог его знает, что там в космосе болтается, глядя на нас…
Я нахмурилась, но, выйдя во дворик многоквартирных высоток, задрала подбородок и посмотрела в небо.
«Бог его знает, что там в космосе болтается, глядя на нас…» – вздрогнув, обняла себя за плечи и быстро сбежала по ступенькам, чтобы купить новую симкарту в метро… такую, которая будет не на моё имя.
И хоть мои знания в этой области были крайне поверхностными, я оказалась права, и уже через час стала обладательницей нового номера.
Никите написала сразу.