«Широкий жест» не засчитан, сволочь! – стиснув челюсти до хруста, подумала про себя. – Я здесь – только из-за тебя!»
В момент, когда всё было кончено, я ощущала полное опустошение. Как будто меня выпили до дна. Иссушили до капли.
Я так и не узнала, кто же из близнецов был готов прилюдно отречься от матери.
Вышла на ступени суда и сделала глубокий, болезненный вдох.
Вдох горькой свободы наполнил лёгкие до предела.
Я смотрела вперёд и даже думать забыла, что где-то здесь Матвей снимает меня. Боль от обиды была такой концентрированной, что хотелось выть в голос.
Но я держалась.
Держалась и ждала Илью, чтобы получить последнее заявление-донос.
Белов подходить не спешил.
Его, как кинозвезду, окружили репортёры у выхода из здания суда, наперебой задавая различные провокационные вопросы.
Я тоже без их внимания не осталась. Правда, никакой реакции от меня не дождавшись, они быстро отвалили, бормоча что-то едкое себе под нос.
Неожиданное прикосновение к моему локтю застало меня врасплох, но оглянувшись и увидев Белова, я спокойно освободила свою конечность и повернулась так, как просил Матвей.
– Я хочу знать, о чём ты говорила! – потребовал уже бывший муж, вызвав на моих губах усмешку.
Без слов, протянула руку, давая понять, что ни о чём разговаривать не собираюсь.
Мимо нас прошло несколько студентов. Пока стояла, услышала, что у них тут какая-то экскурсия, так что мои помощники тут явно были ни при чём.
«Ну, не могли же они на юридическом факультете совершенно чужого ВУЗа внести такой внеплановый «поход»-практику!»
Белов вытащил заявление, придвинулся ближе, как будто для того, чтобы обнять, и быстро сунул помятую бумажку в мою сумку.
Я лишь покачала головой, с презрением наблюдая за его ловкими действиями.
– С такими воровскими замашками только в политику! – едко «похвалила» мужчину, усмехаясь ему в лицо. – По профилю устроился, дорогой.
– Ты совсем страх потеряла?! – прошипел бывший благоверный, снова хватая меня за локоть. – Всё так же задираешь нос! Но… Без меня ты – никто! Нищая баба, на которую будут пальцем показывать на улицах моего города! Тебя не возьмут ни на одну приличную работу! Ты только и сможешь, что купить какую-нибудь однушку, и то на окраине. Семь миллионов – это не так много, как кажется. Мой тебе совет: исчезни из Самары. И больше не смей лгать на Наташу!
Кровь бросилась в голову.
Я почувствовала, как по моему телу пробежала волна адреналина. Всё тело напряглось, пальцы сами сжались в кулак.
Я замахнулась – медленно, с достоинством, как будто этот удар – вся моя прошлая жизнь, собранная в одно движение.
Илья инстинктивно отшатнулся, наконец, отпуская меня.
Но я не ударила его, как бы мне этого ни хотелось! Слишком много камер, слишком много свидетелей. Глупо подкидывать бывшему ещё один вариант пиара!
Я просто провела кулаком рядом с его носом, чувствуя, как он задыхается от страха физической расправы, и этого уже мне хватило, чтобы получить моральное удовлетворение.
– Какой же ты жалкий! Трус… – прошептала едва слышно, и в этом шёпоте было больше оскорблений, чем в любой крикливой сцене, которые так любил рекламный отдел Белова.
Илья стоял, как остолбеневший, не в силах пошевелиться.
А я... я просто развернулась и гордо ушла по аллее осеннего парка, оставляя позади всё, что когда-то было моей жизнью.
Глава 13. Пришествие
– М-да, – вздохнула Алина, сидя рядом со мной на лавочке в парке, где мы условились встретиться сразу после развода. Девочке не терпелось приступить к нарезке кадров, из которых она планировала составлять будущие блоги. – Плохо, что вы раскрутили его на признание в зале, а не на ступенях суда. Теперь надо думать. Не хочу, чтобы великое разоблачение зацепило вас. – Аля задумчиво постучала указательным пальцем по своему подбородку. – Хм… Наверное, придётся начать с чего-то лёгкого, а не с сенсации. Чтобы дядя Илья подзабыл все нюансы развода. Я…