Я хочу вызвать ее в свидетели преграды между нами, столь сущностной, что та, другая, установленная этим мужчиной, что взял ее до меня, — лишь слабое подобие,
Эта бездна, простирающаяся до основ бытия,
Которую будет дано нам преодолеть не стараниями и заслугами, но лишь в вере друг в друга, в нашем взаимном обете на вечность.
Я знаю, что она сможет стать моей лишь в безвозмездном даре.
КИТАЕЦ Ничто не безвозмездно, кроме заключенного на дне этого тонкого флакона драгоценного эликсира, что претворен по благословению Богоматери Милосердия.
И вот смотрите, несколько капелек, вылившихся из него, тут же возгораются при соприкосновении с плотным воздухом.
ДОН РОДРИГО Да вовсе не Богоматерь ты видишь, а китайского идола, нарисованного на тонком листке, что ты нашел давеча и не мог отвести взгляд.
КИТАЕЦ Единственная капля эссенции ценнее, чем множество воды.
ДОН РОДРИГО Ты сам это придумал или цитируешь кого–то?
КИТАЕЦ Стоит мне закрыть глаза в ночь, подобную нынешней, как множество вещей приходят мне на ум неизвестно откуда.
Я слышу звук, низкий, подобный тому, что издает барабан из бронзы, и он
Вызывает во мне воспоминание о пустыне, и раскаленном солнце, и безвестном городе за крепостными стенами с бойницами.
Я вижу канал, в котором отражается полумесяц луны и слышится шорох невидимой лодки в тростниках.
ДОН РОДРИГО Однако, судя по твоим рассказам, ты был еще совсем маленьким, когда покинул Китай после того, как иезуиты, откупив тебя, спасли от смерти.
КИТАЕЦ Смерти тела и души, благодарение верховному Небу! Сегодняшним вечером оно мне видится в потоке, Изливающемся на мост, что становится Твердью между двумя Домами Ночи!
ДОН РОДРИГО (приподнимаясь) В самом деле! Что это? Я вижу, как с запада в строгом порядке приближается сюда множество маленьких огоньков.
КИТАЕЦ А с востока, на гребне холма, появился другой кортеж.
ДОН РОДРИГО Это апостол Иаков, который, как обычно, в день своего праздника отправляется с визитом к Богоматери.
КИТАЕЦ А та, в свою очередь, очень по–матерински, проходит треть пути ему навстречу,
Как это и было торжественно оговорено перед нотариусом после долгих споров.
ДОН РОДРИГО Посмотри! Маленькие огоньки на западе рассеиваются и гаснут! Да это пламя выстрелов из аркебуз! Вслушайся! Кричат!
КИТАЕЦ Я боюсь, что это наши давешние паломнички, что хоронились в сосняке.
ДОН РОДРИГО Ты полагаешь, что они умышляют на святого Иакова?
КИТАЕЦ Это без сомнения, еретики или мавры, а статуя из массивного серебра.
ДОН РОДРИГО (вскакивая) Мою шпагу! Летим на помощь святому Иакову!
КИТАЕЦ (тоже поднимаясь) И когда мы его отобьем у нечестивцев, то уж точно не отдадим без хорошего выкупа.
Уходят.
СЦЕНА VIII
Негритянка Жобарбара, Сержант–неаполитанец
Постоялый двор X… на берегу моря.
НЕГРИТЯНКА (набрасываясь на Сержанта) О предатель, о я убью тебя сейчас же! Тьфу–тьфу–тьфу на тебя. Скажи–ка, куда это ты умыкнул мою мошну–мошнулечку?
СЕРЖАНТ–НЕАПОЛИТАНЕЦ Мадам, приветствую вас.
НЕГРИТЯНКА Подлец, я тебя сразу узнала.
СЕРЖАНТ А я не собираюсь вас дальше слушать.
Защемляет себе нос правой рукой, в то время как левой изображает палку, которой обычно дубасят Полишинеля.
НЕГРИТЯНКА (переведя дыхание) … из чистого золота, браслет, что я тебе дала, из чистого золота, он стоит двести пистолей, даже больше!
Там были всякие подвесочки: и рука, и гитара, и ключик, и гуайява, и монетка, и гвоздик, и рыбка, и множество других симпатичнейших безделок, что так подходят друг к дружке.
Берегись, я сделала над ним заклинание, да, я пела над ним, я плясала над ним и побрызгала кровью черной курицы!
Для меня это спасенье, а для других — напасть, да попросту говоря, вор захворает и помрет!
СЕРЖАНТ Слава богу, что я от него отделался.
НЕГРИТЯНКА Как, собачье отродье, ты его продал?
СЕРЖАНТ Разве вы мне его не подарили?
НЕГРИТЯНКА Я тебе его дала поносить, ведь ты, злодей, говорил, что он принесет тебе удачу
В твоих темных делишках в аду!