НЕГРИТЯНКА Мадонна!
КИТАЕЦ Отправляйся сейчас же к ней и скажи, что он скоро помрет, скажи также, что он хочет ее видеть, скажи ей, чтобы она тотчас отправлялась к нему, дав своим ногам достойное применение.
Что же до меня, то, поскольку все мои увещевания, сопровождаемые глубокими вздохами, не смогли поднять его на ноги,
Мне остается только незаметно удалиться, предварительно позволив ему вновь взяться за старое, целиком положившись на целомудрие..
Что до тебя, я не отстану, пока ты не покажешь мне дьявола!
НЕГРИТЯНКА И чего тебе так хочется увидеть сатану?
КИТАЕЦ Чем больше у меня будет хороших знакомств в этом кругу, тем ценнее покажется моя душа тем, кто, так сказать, хочет меня окропить.
НЕГРИТЯНКА Но как, по–твоему, донья Пруэз сможет сбежать отсюда, ведь дом надежно охраняется со всех сторон?
КИТАЕЦ Слушай! Сегодня утром я встретился с отрядом кабальеро.
Они ищут некую сеньориту по имени Музыка, которую похитил некий проходимец из Неаполя.
НЕГРИТЯНКА Музыка? Боже!
КИТАЕЦ Ты знаешь ее?
НЕГРИТЯНКА Продолжай.
КИТАЕЦ Тотчас насилием и угрозой они вырвали из меня признание, что означенная Музыка в данный момент находится на этом постоялом дворе у берега моря, захваченном ужасными пиратами.
НЕГРИТЯНКА Но это ведь неправда!
КИТАЕЦ Я и сам знаю, но какая мне разница!
Завтра вечером они нападут на дона Балтазара и его гарнизон.
НЕГРИТЯНКА Но они ничего не найдут!
КИТАЕЦ По крайней мере, они найдут здесь некую ведьму, которую я описал,
Самую опасную пособницу того вора с бархатными глазами.
НЕГРИТЯНКА Я не вернусь на постоялый двор!
КИТАЕЦ Значит, я убью тебя на месте.
НЕГРИТЯНКА Ладно, донья Пруэз все уладит.
КИТАЕЦ Скажи ей, чтобы, воспользовавшись суматохой, она сбежала отсюда вместе с тобой.
НЕГРИТЯНКА Да как?
КИТАЕЦ В ста шагах от постоялого двора, вон там, за фиговыми деревьями, я буду ждать вас вместе с лакеем и лошадьми — для нее и для тебя.
СЦЕНА ХII
Ангел Хранитель, донья Пруэз
Глубокий овраг, окружающий постоялый двор, заросший спутавшимися колючками, лианами и кустарником. На краю оврага — Ангел Хранитель в костюме эпохи с воротником–фрезой и шпагой на боку
АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Только посмотрите на нее, как она мечется среди терновников и запутанных лиан, соскальзывая, передвигаясь ползком, вновь вставая, цепляясь ногтями и коленями, стараясь влезть на этот крутой холм!
И что только живет в этом отчаянном сердце!
Кто сказал, что ангелы не могут плакать?
Разве я не такое же божье творение, как она? И разве все творения божьи не связаны между собой?
И то, что называют страданием, разве терпится оно в отдельном, изолированном от всего остального мире? Разве остается оно вне нашего видения? Разве приятно вмещать его в себе вместе с существом, что мы призваны защитить?
Разве чуждо оно любви и справедливости, посланниками которых мы являемся? Какой смысл называться Ангелом Хранителем, если бы нам не было дано понимать страдание?
Кто способен видеть добро сполна, только тому сполна внятно, что есть зло. Они же не ведают, что творят.
И я, неужели был бы выбран охранять ее, не имей я тайного родства с ней?
Ну, наконец! Она все–таки добралась до края этих бесконечных колючек и милосердных шипов, что хотели удержать ее. Вот она уже на краю рва.
Пруэз выбирается из рва. Она в мужском костюме, совершенно изорванном, руки и лицо в ушибах.
Да, ты прекрасна, моя бедная девочка, даже со спутанными волосами и в этой неприличной одежде,
Со щеками, испачканными землей и кровью, и с этим взглядом в глубине твоих глаз, что причиняет мне боль своей решительностью и безумием!
Ах! Ты мне делаешь честь, и мне приятно представить именно такой мою бедную сестричку! Если бы только никто другой не мог нас увидеть!
Донья Пруэз, озираясь вокруг, как потерянная.
Я совсем одна!
АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Она говорит, что она одна!
ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я свободна!
АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Увы!
ДОНЬЯ ПРУЭЗ Меня ничто не остановило.
АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Мы не хотели для тебя иной тюрьмы, кроме чести.