И они с Вованом на полном серьезе, не только поражая, но и погоняя педагогический коллектив школы, рвались теперь в отличники. А после сражений с домашним заданием старались подрабатывать в городе – копили на компьютер.
Дом Крафта, который, как отрезало, никто теперь так не называл, как старался не поминать всуе его рогатого хозяина, трудами городской администрации и мэра в первую очередь превратили в городскую гостиницу. После того, разумеется, как Нелли перевезла и взгромоздила на Манькино-Митькино пепелище свой дом на колесах и Мария в недавние времена прилично времени в нем проведшая, очень взволновалась. И прижимая дрожащие руки к груди впервые торжественно в него на собственной земле вступила.
У других городских (положительных) жителей вращавшихся вокруг этой истории тоже понемногу стало все налаживалось.
Лавочка деда Сергея, в связи с его последними старческими недугами, простоявшая с месяц раздолбанной и заваленной назад, местами насквозь проломанной, местами прожженной, закончила свой путь в печке хозяина. А на ее место торжественно и при свете дня установили новую, еще более напоминавшую парковую с высокой наклоненной спинкой, густо налаченную, украшенную по всей поверхностью художественной резьбой и вообще более тяготеющую к произведению искусства, нежели к простому седалищу. После этого события, высокохудожественная лавочка, также как и ее хозяин дед Сергей был оставлен в покое. У ребят не хватало больше времени на прежние бесконечные тусовки. А каждому мероприятию нужны заводилы.
Теперь Федор и Вован работали на цель и пересмотренное в позитиве время не всегда вмещало даже первостепенной важности дела.
О связи общественности – вечно любопытствующей молодке госпоже известно следующее – замуж за своего последнего друга она так и не вышла, а вот городскими делами продолжает по прежнему интересоваться. И вообще, ее послушать, так она давно тайно замужем за каким-то шейхом – как всегда – тумана поляна.
А корова тети Нюши после первых, явно неудачных рук, обрела наконец нормальную хозяйку. Может про корову и не к месту, когда про людей речь, а тоже ведь мучалось живое существо.
* * *
Прошел год и Нелли с Олегом пригласили друзей на годовщину свадьбы. Гуляли в доме мэра. Молодые после свадьбы и разного рода вояжей, жили пока с Нелиными родителями. Среди приглашенных были, конечно – Поленька, ее родители, и Федор с Вованом, Ефимов, Мария с мужем, ексколько соседей и друзей семьи, ряд официальных лиц, с Неллиных детских ногтей присутствующих на ее днях рождения и еще… еще двое незнакомых молодых людей – друзей Мадьярова, вытащенных им из небытья и тщательно просвеченных. Это Нелин вклад в устройство личной жизни подруги. Молодые люди в течение праздничного вечера кроме обычной вежливости никаких особых знаков внимания Поленьке не оказывали, однако оба с трудом отводили взгляды от ее косы, лежащей на обнаженном (Неллька уговорила) плече.
Это был странный вечер. Участники недавней истории демонстрировали хорошее настроение и нежелание даже мысленно возвращаться в то неспокойное время. Но вместе с тем, интуитивно цеплялись друг за друга взглядами, создавая напряжение не вполне понятное другим приглашенным в том числе – Мадьяровским друзьям.
Весь этот год люди жили своей жизнью, занимались делами и старались на начальное, излишнее тяготение друг к другу никак не откликаться. Теперь же, собравшись в спокойной обстановке все вместе, быстро выяснили, что именно этого им все время и не хватало, что им не просто есть о чем поговорить, а в этом есть острая необходимость. Потому что, недосказанного осталось еще много, гнет памяти из-за чувства недоделанности и не использования всех своих возможностей оказался тяжел и выявил чувство неуверенности и бесконечных сомнений – а правильно ли я сейчас все оцениваю, не вороню ли опять что-нибудь важное, чего никогда ни исправить, ни переменить не смогу? И не приведет ли меня моя жизнь и какие-то поступки в ней снова к мощному взрыву – такому – каменные глыбы на голову?
И почти каждый из присутствующих по своему горевал о своем, кто о длительном бестолковом непонимании, кто – о решении в тот единственный момент не в нужную сторону повернуть, о силе приложения, чаще – от ее отсутствия. За этот год досталось каждому – от легкого сожаления до выматывающих мук совести.
Гости пили, ели, танцевали, провозглашали заздравные и тосты молодым, выдержавших первый испытательный срок, спорили о том, как на языке семейных традиций называется этот первый праздник и общими усилиями поддерживали веселье. Но каждый ждал, когда кто-нибудь заведет разговор об их общем, о том, о чем поговорить надо и для чего по большому счету они сегодня и собрались.