Казимир поездкой загорелся, пошел к Петру Никодимычу отпрашиваться. А тот морщится – Казик, я все понимаю, ты прав, конечно, отдыхать хоть иногда надо. Ну, а мне-то что делать, прикажешь? Где я тут приличного официанта раздобуду? Мы ведь с тобой договорились. Ты в отпуск не идешь – я тебе за месяц тройную зарплату. Да… Слушай, вот на брата тебя заменить – на это я согласен – надеюсь ему уж можно вернуться, успокоился уже за столько то годов. Я половину твоей работы по другим раскидаю – брата под завязку не загружу. Заодно отдохнет дома-то, со всеми повидается, давай, звони.
Род Казимира и Эдуарда братьев близнецов велся от их прапрадеда, который служил еще до революции половым в их зареченской гостинице. Городская гостиница не бедствовала никогда – соседний в пятнадцати верстах уездный город был центром торговли этих мест. Туда съезжались купцы окрестных населенных пунктов и крупные землевладельцы, и часто останавливались на последнюю ночь в их спокойном городке, а утром как раз поспевали к открытию ярмарки.
С тех давних пор все мужчины в роду Казика и Эдика становились потомственными официантами, у которых считалось особым шиком так обслужить посетителя, что б он не только сытым из заведения ушел, а согласно старым традициям и отдохнувшим – обласканным. Не так то это и просто изо дня в день про себя забыв, чужим людям улыбаться и приятные вещи говорить. Настоящий официант должен не только легко, словно это ему ничего не стоит удержать перед собой на трех пальцах поднос – тяжеленный обед о нескольких блюд, но и показать гостю, что он здесь исключительный и обожаемый и именно его одного только и ждут в ресторане с самыми распростертыми объятиями.
А если у тебя самообладание плохенькое и не тянешь ты правильно посетителей обслуживать, так надо работу менять, а настроение людям за их же деньги нечего поганить.
В конце концов в их роду вывелась идеальная порода официанта – прихотерапевта-подавальщика, которому ничего не стоило не только быстро и правильно оценить достоинства-недостатки сидящего перед ним человека, наличие у него болезней желудочно-кишечного тракта, склонности к алкоголю, выверенное настроение на данный момент, но и произнести именно те слова, которые успокоят человека и стопроцентно помогут ему вернуть самообладание и радость жизни. И сделать это легко с ненавязчивой улыбкой на лице.
Их прапрадед так говорил – вы, ребяты эту свою глупую стеснительность бросьте, все, окромя царя, все одно люди подневольные. Так и нечего тут гордиться… А как дело до голода доходит и с министра блеск враз облетит. А мы сами не парим, не жарим, а голодными не останемся, опять же дело с наличностью имеем. А зазорность в нашем труде только дураки видят. Ну и пусть – конкуренции меньше. Работай, ребяты, ни на кого не глядя и всегда в порядке будете.
Браться к работе официанта готовили себя со школы. Предметам математике и английскому уделяли повышенное внимание. Ну, математике, понятно почему. Все денежные расчеты официант должен молниеносно в уме производить, не рассчитывая на калькулятор. А язык помогал развивать память. Что это за официант, который перечень из семи заказанных блюд в голове не удерживает, в гарнирах путается. Нет, официант должен, не промаргивая запоминать и в глаза человеку смотреть, когда блюда рекомендует, а иначе у посетителя сложится впечатление, что его черте чем накормить хотят, потому и глаза прячут.
Первый год после школы работали Казимир и Эдик, как часы, без единого срыва, как будто опыт общения с посетителями всю жизнь по крупице собирали. Петр Никодимыч их по плечам похлопывал, хвалил – в вас даже не сомневался.
А потом с Эдиком что-то случилось. Обозвал его раз за здорово живешь, набравшийся колючей местной водки командировочный, в лицо халдеем, а Эдик не долго думая развернулся пошире, да и дал своим совсем не хилым кулаком прямо в пьяную посетительскую физиономию.
Силой удара и инерцией пьяной туши оказался сильно обеспокоен соседний столик. Точнее говоря, от обоих столов и трех стульев остались отдельный фрагменты, от посуды – сплошной бой, а спокойно ужинавшего бухгалтера отдельного скобяного производства пришлось буквально отклеивать от несущего конструкцию ресторанного столба.
Стоимость поломанной мебели из зарплаты рассвирепевшего официанта, конечно, высчитали, но никто, даже хозяин его не отругал.
Однако после этого, по меркам ресторана непрофессионального, но не грандиозного происшествия, Эдуарда начали поддразнить уже свои, местные, а он почему-то позабыл все унаследованные навыки работы с людьми и все тем же кулаком, иногда тарелкой, а то и подносом довольно точно трескал хохмача по бошкам. Обычно этим единым ударом дело не заканчивалось, а начинался очередной ресторанный погром.