Мадьяров сопротивления не оказал. Но было не совсем ясно, понимает ли задержанный, что с ним происходит. Следуя командам он послушно протянул сначала документы, потом руки для наручников. Двигался Мадьяров автоматически, на вопросы же и вовсе не отвечал и милиции так и не удалось вывести его из состояния глубокой отрешенности.
Ладно – отрубил старший наряда – пускай начальство с этим умником само разбирается. Мы свое дело сделали. Мадьярова подсадили в воронок, громко бабахнули дверцей и укатили.
Допрашивал Мадьярова сам Ефимов. Допросы он вел всегда достаточно жестко, не без основания полагая, что совсем уж случайно к ним в ментовку люди не попадают. Ефимов никогда не играл доброго следователя, не стремился помочь подозреваемым наводящими вопросами, и тем более никогда не делился собственной информацией и не устраивал спектаклей. Он заставлял задержанного без конца повторять одно и то же, подлавливал на нестыковках, давил, не скрывая своей неприязни и считал так – натворил чего, доложи по форме и не смей отнимать у занятых людей время – как теперь говорят – деньги налогоплательщиков.
Настрой витавшего в облаках Мадьярова Ефимову не понравился категорически.
Когда формальности с выяснением личности допрашиваемого были завершены, причем сам допрашиваемый не сказал ни слова. Ефимов, раздражение которого копилось постепенно в конце заполнения допросной болванки, разозлился до свирепости.
Значит – я так понимаю – сотрудничать со следствием вы не намерены и полагаете, что в этом не столичном городе управу на вас никто не найдет. Хорошо. В таком случае, к вам будут применены строжайшие формы содержания. Камера в КПЗ для таких как вы – излишняя роскошь. Вас изолируют в подвале. Здание, как вы видите – совсем старое. Подвальная сырость, да чего там – сырость. Там пол на несколько сантиметров водой залит. Мебель отсутствует. Да и какая может быть меблировка в подвале. Диагнозы: воспаление легких и начальная стадия туберкулеза – эти не сломанные ребра и синяки. За эти диагнозы милиция ответственности не несет. Ваша простуда – ваша глупость. Даю вам время подумать. Скажем минуту. Ефимов указал на настенные часы с секундной стрелкой.
К его удивлению Мадьяров до этого ни на что не реагировавший, к часам внимание проявил. Через тридцать секунд он заявил – меня нельзя изолировать, если что-нибудь случиться я должен быть поблизости. Официанта Эдуарда я уже проворонил и до сих пор в себя прихожу.
Так – сказал Ефимов – значит вы знали, что ему угрожала какая-то опасность, почему же вы не сообщили властям?
Вы бы не поверили – уверенно ответил Мадьяров – тогда мне тоже не верили, пока не стало поздно.
Ага – давайте поподробнее с самого начала. Сперва о том, когда вам в первый раз ошибочно не поверили, а потом вернемся в наши дни и в наш город.
Понимаете – неожиданно всполошился Мадьяров и стал даже похож на нормального, просто сильно обеспокоенного человека – у меня нет доказательств: и сейчас нет и тогда не было. В прошлый раз я не только сообщил о своих подозрениях властям, я был очень настойчив, требовал принятия мер. И чем все это закончилось?
И чем же?
Клиникой нервозов – горячо выкрикнул Мадьяров. Пока меня там продержали, все было кончено и он за свои преступления никакого наказания не понес. Осторожный, сволочь. Не подберешься. Вот с тех самый пор я и боюсь. Да, честно признаюсь мне очень страшно и за себя и за других людей. Когда меня в клинике подлечили и успокоили, я очень долго спокойным оставался. Даже когда искал его, даже когда показалось, что нашел. А потом пропал этот ваш официант и все началось сначала. И я боюсь, опять боюсь. Вы сочтете меня ненормальным – понимаю. Но уверяю вас – он гораздо ненормальнее меня. Просто он умеет лучше прятаться. Отсиживается дома, не общается с людьми. А когда ненадолго высовывается, держит себя в руках. Иначе от ваших горожан и половины бы уже не осталось, ему ведь кругом враги мерещатся, а уж если, как ваши глупцы вблизи дома отметились, это уж конец. Он бы всех подряд в свой дом затягивал и ни кого наружу не выпускал. О, в его домах да при его умениях, горы человеческих тел разместиться могут и их ни в жизнь не найдешь. Я – то прежде, чем в дурдоме побывал, считался вполне заслуживающим доверия гражданином и добился у властей ммм негласного осмотра его дома. Нашелся один капитан – поверил мне. Дом тогда у него был – не нынешняя махина. По паре больших комнат вверху и внизу, да подвал под всем домом в человеческий рост. Так вот – мы ничего не нашли! То есть мы обнаружили стенды какого-то навесного оборудования овальной формы, вокруг них зеркала, отражающей поверхностью наружу, да мотор, по виду очень мощный. Но ни одного человека. Хотя я мог поклясться, что в его дом входили один за другим шесть человек, шесть! И назад никто не вышел. Друг мой, да! там у него канул. Юрка. Посетитель под номером два. А номером один – была девушка друга.