Поленька, пихавшая слово «глупость» в течении всей речи, ею и закончила – договорились? И без глупостей!
Отец не сказал ни слова. Но домашние знали, что свой ремень со стола он заберет только завтра утром, когда вденет его назад в брюки, отправляясь на работу, а весь вечер это во многих отношениях подручное средство – помощник мужчины, останется угрожающе отсвечивать металлической бляхой прямо под его рукой и в непосредственной близи от самого возможного объекта применения – Феденьки.
Как только включили простоявший без дела весь вечер телевизор, на пороге появилась Неллька и увела Поленьку на кухню.
Слушай, я тут на терраске полчаса уже торчу. Жду, когда вы воспитательную забору закончите. Неудобно как-то прерывать…
Поленька удивленно взглянула на Нелльку. Подругу никогда и ничего не останавливало. Она всегда пулей влетала к дом и, обыкновенно, едва разыскав Полину глазами, начинала кричать свое, забыв даже поздороваться. На Поленькины беспокойные мысли о брате наложились мысли о подруге. Она ведет себя странно, да, странно все последнее время, с ней явно что-то творится, но она не ничего не рассказывает и даже не признается в том, что вообще что-то в ее жизни переменилось. Это первый ее секрет, надо же. Она стала какой-то другой. Но насколько другой Поленьке предстояло услышать следом.
Слышь, Поль. Научи меня готовить.
Что?!
Ну, готовить – на кухне еду.
А что Вероника Матвеевна уволилась?
Не, повар при нас.
Нелля, да что же такое должно было случиться? Ты ведь не знала даже откуда хлеб берется, думала – на дереве растет.
Ну, Поль, мы ведь уже взрослые. Ну посуди сама, сейчас мне еду, конечно, готовят и на тарелочке подают, а ведь неизвестно, как она сложится жизнь-то моя. Вдруг понадобится из ничего обед скошеварить. Из какого-нибудь самого последнего распоследнего кусочка – мечтательно закатила Неллька глаза – а он у меня, к примеру сгорит, от неумения. И чем я, по-твоему, в таком случае должна буду накормить семью? Неллькины глаза вернулись с потолка. Ты же можешь из кое-чего вкусноту состряпать, так давай, учи, пожалуйста.
Слушай, ты меня, честно говоря, сегодня прямо удивила, но я рада, ты молодец. Ну и… с чего бы ты хотела начать? Я бы посоветовала… я имею ввиду, когда денег или продуктов совсем мало, люди обычно готовят первое. К примеру, постный борщ. Берем…
С кабачков!
Что?! Ты их раньше терпеть не могла, склизкими обзывала.
А теперь оценила и полюбила. Знаешь, их как-то так обваливают в муке и жарят в масле, а потом заливают яйцом.
Так чему учить. Ты и так знаешь.
Нет! Ничего у меня не выходит. Видала бы ты сколько я этих цукини перевела! Три дня от плиты не отхожу. Веронику Матвевну в отгулы отправила, а родителей – столоваться в ресторан. Сама, как каторжная по кухне танцую. Горелым, как на пожаре надышалась, чуть не отравилась. На рынке, небось ни одного завалящегося кабачка уже не осталось, я их прямо багажниками скупала. Знаешь, в городе надо мной опять смеются и за глаза у виска подкручивают. Поленька, ну почему я такая невезучая, бестолковая, простую вещь приготовить не могу?
Погоди, погоди, не можешь, потому что не пробовала серьезно вникнуть. Еще пару багажников и ты бы этот процесс и сама отладила. Предлагаю менее громоздкий способ. Стой здесь, у нас на чердаке еще с десяток этого добра лежит, сейчас принесу.
Поль, может мне с тобой? Сразу все и притащим, и то небось опять не хватит.
Да, ты чего, они большие, нам половина одного кабачка только и потребуется.
Что? Половина? Нелли пришла в полное изумление – быть того не может!
Очистки зеленого чукини шустро летели в разные стороны из-под Поленькино ножа. Очистив самый неудобный извилистый кончик, Полина передвинула устойчиво стоящую обрезанной частью на доске, половину Нелли. Теперь давай сама, только осторожно и рассказывай, что именно у тебя не получается.
Ну как же! Режу дольками, как в рецепте написано. Дальше надо посолить и обвалять в муке. Если сначала посолить, потом обвалять, кабачок сразу дает сок, мука смазывается с него комочками и все это хозяйство варится в воде, а не жарится. Если сначала обвалять, потом солью – кабачок получается несоленым, а соль где-то отдельно в масле кипит. А потом, если положить кусочки одним слоем, они все выжарятся и остается маленькая кучка, с которого яйцо просто сваливается и получается какое-то неаппетитное месиво и отдельно яичница. Я уж пробовала на двух сковородках жарить, а потом в одну перекладывать, ну то, что от дна отшкребывалось, Но, в общем все равно выходит не блюдо, а какая-то горело – вареная жуть на постном масле и то, если совсем не сгорит. Это и сама есть не станешь, не то, что… кому-то предложить. Поленька, у тебя ведь есть вторая сковородка, тогда шансы, все-таки повышаются…