На Вербной светились уже окошки домов, если бы дело было летом, люди, наверное, уже сбежались бы. Где-то вдалеке пела сирена.
В машине вдоволь напсиховавшуюся Нелли оставили силы и она тихонько отключилась. Мадьярову пришлось снова вылезти наружу и перетащить ее на пассажирское сидение. Щелкнул ремень безопасности. На улице застучали двери. Наконец, Мадьяров приземлился за руль и сразу втопил педаль газа в пол. Прокрутились и полетели назад первые камушки гравия и машина в секунды набрав обороты, понесла своих злосчастных пассажиров прочь от страшного места. На заднем сиденье, глядя в безвольно мотающийся затылок подруги, прижимая к себе обоих детей и дрожа от ужаса, беззвучно плакала Поленька.
Машина вылетела и города и понеслась по набережной по дальнему его радиусу. В нужном месте послушно сползла с бетонки и Мадьярову удалось проехать еще пару десятков метров, прежде, чем она забуксовала, но они все-таки почти дотянули. Впереди, метрах в тридцати грозно темнел холодной синевой Белоомут. Мадьяров выключил зажигание, оставив фары светить и не очень нежно потряс Нелли за плечо. Нелль, очнись. Как ты? Позвони в больницу – скажи им главное слово – кессон, потом Ефимову и пусть его люди не мешают. Хотя Ефимов и так знает, небось вызвали, на весь ведь город рвануло.
Он повернулся к заднему сиденью. Ребята, глядим бодрей. И следом «обрадовал» – вы сейчас оба полезете в омут! Какие тут шутки. Оденем вас в утепленные гидрокостюмы. Пока будем их натягивать, я все объясню.
Олег, какой омут, их и так обоих от холода колотит – у Поленьки дрожал голос – давай лучше все-таки свезем их в больницу. Там врачи, они помогут.
Поленька, не спорь. Врачи помогли бы, если бы в их распоряжении была барокамера. Я специально узнавала – никакого похожего оборудования в городе нет – подала голос Нелли. Поленька, делай, как он говорит.
Мадьяров стоял у широко распахнутой задней дверцы, натягивая на Вована причиндалы для погружения. Изнутри ему помогала Поленька. Работали осторожно, но больное плечо все-таки задели. Глухой стон всегда молчаливого парня резанул взрослых по сердцу. Нелли в это время объяснялась с врачами, а Мадьяров объяснял.
Возьметесь покрепче за канат. Его как раз хватит до дна – мы промеряли. Спуститесь и резко дернете один раз – я засеку время. Погружаться будите не в самый омут, в стороне, но все равно держитесь обеими руками и страховочные тросики не отстегивайте – может закрутить. Если все-таки сорвет и канат потеряете, а воронка затянет, не дергайтесь, опускайтесь до дна – там тяги почти нет, постарайтесь по дну взять подальше в бок и выныривайте – начнем сначала. Если погружение пройдет без приключений, продолжайте держаться за канат. На нем завязаны узлы. Я останусь здесь с часами. Как только дерну за канат, медленно поднимаетесь до следующего узла, зацепитесь за него страховочными тросиками и висите – ждите следующего толчка. Мадьяров объяснял толково обыденным голосом, как будто каждый день загружал детей опускаться в омут. Да и не лето уже.
Ребята, если что-то пойдет не так, мне придется нырять за вами. Костюмов больше нет, и я в такой холод скорее всего вам не помощник. Поэтому вы уж очень постарайтесь. И еще. Никто не знает, под какую разницу давлений вы попали. Мы исходим из того, что – под повышенное, а потом вернулись к атмосферному. Я спросил у Нелли. Она говорит – вас давило. Да и насосы работали на нагнетание воздуха, насколько я могу судить. Но точных цифр, мы, конечно не знаем.
Если мы не ошиблись и глубины достанет, то опустившись на дно, вы должны сразу же почувствовать себя лучше. Газовые пузырьки под давлением должны снова раствориться и больше не распирать изнутри ваши тела. Если же нет, если мы все-таки ошибаемся, и вы достигнув дна и пробыв там некоторое время никакого улучшения не ощутите, тогда… Тогда дергайте за канат не один раз, а несколько. Ну и начинайте подниматься безо всяких ухищрений – мы тоже поможем. Этот вариант, конечно похуже, и вам придется подольше помучиться, но мы все равно что-нибудь придумаем. Сейчас подъедут врачи. Может у них какие соображения появятся насчет оборудования. Военным куда-нибудь позвоним. Ничего – как-нибудь вытащим. Да, вот еще – ничего на баллонах не крутить, в них давление в полторы сотни раза выше атмосферного. Все понятно? А теперь, живо!
Детей извлекли из машины, довели до берега, стараясь не наступать им на ласты и посадили у воды. Навесили на плечи газовые баллоны и натянули маски. Костюм Федора, рассчитанный на взрослого человека, болтался на нем, как на вешалке. Из-за этого, да еще из-за обреченно ссутуленных плеч, на него уж больно жалко было глядеть. Наверное поэтому Мадьяров твердо сказал – Федор, ты за старшего. Глаз с друга не своди. У него одна рука нерабочая. И Федор как-то сразу подобрался и заранее уставился на Вовона подозрительно сощуренными глазами. Мол, гляди у меня, я за тобой слежу!