просчитаны. Погоди, вот дом как следует обыщут, тогда станет ясно.
Поль, так он в той бандуле торчал, когда рвануло. Как тут спасешься?
Говорю тебе – погоди. Он внутри
был – мы это видели. Но и остальные – не так уж и далеко. А Олег – тот вообще в нескольких шагах. А взрыв какой грянул! Силища! Так по идее и от нас всех ничего остаться не должно. Однако, даже Олегу не так сильно и досталось. Его просто отбросило. Весь взрыв вверх унесло и крышу пробило. Как ты думаешь, почему? Я думаю – как-то рассчитал Крафт по своему, по ученому, что если бабахнет – так чтоб никого вблизи не задело. Направленный взрыв, понимаешь?
Вот поэтому мне и кажется, что его предусмотрительность не только всех нас, но и его самого спасла. И что останки его бренные нигде не найдут, и его самого уже нет в городе. Я это даже не головой понимаю, а просто чувствую. Поэтому я и говорю тебе – печалиться погоди. И вообще обо всем этом мы еще наговоримся. И от разговоров этих ты никуда не денешься. Еще наслушаешься, если не от совести – так от родителей и других людей. Я тебе тоже между прочим своего слова еще не сказала. Эх, взгреть бы тебя как следует. Да, ладно – и это потом. Тебе сейчас силы надо собрать и выздороветь поскорей. А я к тебе каждый день приходить буду. Мы с тобой и Вованом какое-нибудь занятие повеселей придумаем, время быстро и пройдет.
Э, погоди, ты меня чего в больницу запихнуть хочешь?
Знаешь, я тебя никуда пихать не хочу, а только, сколько врачи скажут, столько и отлежишь! И гляди у меня – убегать – даже не думай. Надеюсь, ты хоть после сегодня поумнеешь!
Поль, да ну, пусть температуру померяют, давление, раз такое дело, то да се. А потом пусть дадут пару таблеток, мы домой и пойдем…
Феденька, больно быстро ты от испуга отошел, а ведь не понимаешь, что с тобой на самом деле творится. Поэтому не спорь. Косым, кривым, скособоченным, а то насквозь
дырявым не хочешь остаться?
А при чем тут…
Поленька оглянулась на согревшегося и теперь мирно сопящего Вовона. А при том. Поэтому не дури! И улыбнулась устало – эх, ты, пара таблеток. Горе ты мое…
* * *
Детей продержали в больнице двадцать один день. За это время
Федор пускался в бега дважды. Родители ругались на чем свет. Мать, на смотря на звание непонятно чем больного, щедро шлепала ему подзатыльники, ремень отца перекочевал из пассивного места пребывания – из брюк в боевую готовность – руки – готовый в любой момент исполнить свою вторую обязанность – карающую.
Только сбеги еще раз – выразительно потрясая пряжкой перед носом сына – сердился нервный папа. Федор – предупреждаю серьезно самый распоследний раз. Чуешь?
Врачи крутили ребят и вертели. Брали кровь, светили в глаза, мерили давление, проверяли рефлексы, просвечивали и все это по несколько раз на дню.
Что б я еще хоть раз в эту баночку… эти анализы – шипел ошалевший от всей этой кутерьмы Федор – да ни в жисть!
Разыскали и пригласили узкопрофильного спеца. Тот снова лично повторил все исследования. На Федора стало страшно смотреть – все, если еще хоть кто-нибудь подойдет своими холодными пальцами щупать – пусть лучше батя порит – сбегу и точка.
Наконец присланный ученый муж объявил – опасности для жизни нет. Господин Мадьяров очень своевременно оказал помощь. Должен признать – он большой оригинал. Ну а детей, мы, конечно, еще понаблюдаем, непременно проведем восстанавливающий комплекс всех показанных в данном случае мероприятий. Самые последние исследования проведем – осталось еще выяснить, не попали ли газовые пузырьки в полости суставов, сухожилий и мышц. Часто некрозы развиваются в бедренных костях, что приводит к очень неприятным заболеваниям – остеоартрозам. Любые ограничения в движении не доставят удовольствия никому, но, особенно таким подвижным молодым людям. Нужно учитывать, однако, что подобные заболевания развиваются не один год. И в крайнем случае, как известно, могут привести к недвижимости. Мы не думаем, что подобная опасность имеет место, но мы должны быть уверены.
Представить Феденьку недвижимым – таким воображением ни обладал ни один житель города Коптева, включая врачей. Сам же маленькая бестия вообще не видел необходимости изначального помещения на лежачий режим.
В заточение! Всего–то зубной понадобился – только и делов. А они меня – в больницу по полной программе! И в очередной раз – все, больше не могу, не отвяжутся – сам сбегу!
Зубной Федору действительно потребовался. Прямо на следующее утро, после богатого событиями дня, завершившегося, как известно, нырянием до дна Белоомута, парень проснулся с левой щекой, круто выгнутой наружу.
Перетонит начался, когда в корень зуба под давлением попал воздух, да и переохлаждение тоже поспособствовало – объяснили врачи.