Очнувшись от секундной задумчивости, он проводит картой по датчику, и вводит пароль «Фьюи».
Раздается тонкий сигнал и на панели загорается зеленый свет — дверь открывается.
Оторопев, он некоторое время стоял неподвижно, смотря на уходящие вниз ступеньки в открывшемся проходе.
— Ну, Док… — плохо сыгранную злобу вмиг стерла растягивающаяся улыбка.
***
Как-то он уже испытывал подобные ощущения, когда случайно на одном из островов наткнулся на тот, отложившийся в памяти, разрушенный военный ангар.
Располовиненный, он уцелевшим куском завис над самой пропастью. Бетонные плиты, держась на металлокаркасе и добром слове, изломанной тропинкой свисали с края острова. Высокие покореженные сторожевые вышки, обнесенные колючей проволокой, были пусты. То, что осталось от здания и самой базы, вряд ли можно было назвать уцелевшим. Бури искромсали стены в щебень, разбили и разбросали бетонные колонны.
Оставив глайдер у входа, он заглушил старенький натруженный генератор. Такие использовались повсеместно. Подъемная сила такого генератора составляла немногим больше трехсот килограмм; вся мощность, которая оставалась ниже этой планки, расходовалась непосредственно на движение и ускорение. Но учитывая вес глайдера, этой мощности хватало, чтобы разогнать «старое ведро» до каких-нибудь пятнадцати-двадцати километров в час, в лучшем случае. И молиться, что он не заглохнет где-нибудь между островами.
Войдя внутрь, он тут же вцепился взглядом в искореженное тело огромной махины. Уцелевшая часть истребителя, состоящая из крыла и огрызка фюзеляжа, лежала, завалившись на бок. Это была последняя модель боевого истребителя «ПТ-17-Зевс», самое совершенное оружие, которое удалось создать человечеству, еще до того, как все вокруг обратилось в прах. Его опытный глаз сразу заметил, что крыло не пострадало, а это значило, что могли уцелеть и генератор, и батарея.
Охватившее его чувство восторга и волнения сорвало тело с места: быстро подбежав к самолету, он тут же заглянул под крыло. Генератор на месте! Целый! Главное чтобы не было внутренних повреждений.
— Ух-х-х!! Не верю глазам.... Да-да-да! Еще бы и батарея была на месте… — инструмент был под рукой, и пока умелые руки ловко откручивали панельку, лицо буквально светилось.
Засунув руку по локоть, он нащупал теплую цилиндрическую болванку длиною с ладонь:
— На месте!! — в том, что она целая, и готова к работе он не сомневался. Во-первых, ее очень трудно повредить — прозрачный металлический сплав, разработанный технарями, был самым твердым и одновременно гибким веществом, из когда-либо созданных. Во-вторых, — тресни она хоть на дюйм, произошла бы детонация, и сила взрыва испарила бы остров за долю секунды, да еще и пару-тройку соседних бы прихватила. Отсутствовать она могла в одном случае — если ее сняли до него, но снять батарею и оставить генератор?
Спустя какое-то время генератор был извлечен из крыла. Силы одного человека впритык хватало, чтобы своими силами перемещать этот сияющий цилиндр, умещающийся точно в обхват рук, без опасности повредить его.
Извлеченная батарея представляла собой цилиндрическую капсулу, запаянную с обеих сторон. Желтое вещество, заполняющее сердечник капсулы, испускало бледный теплый свет.
Фотонная батарея была мощнее любой другой в тысячи раз. Фактически ее потенциал был ограничен лишь мощностью генератора, преобразующего заряд так, чтобы самому пилоту не взлететь на воздух. Этот же генератор, лежащий перед Аоки, был одним из самых мощных «переносных». Его мощность в триста раз превышала мощность генератора, установленного на его стареньком глайдере.
В его уме уже чертились схемы, показывающие, как он будет крепить генератор на раму, под каким углом его лучше разместить, чтобы добиться более высокой маневренности, и как ограничить мощность, чтобы не разлететься на куски.
«А еще надо будет придумать цепь передачи энергии с батареи, хотя… Можно попробовать вырезать ту, что стоит в крыле, но надо будет ее как-то укоротить, уж очень она длинная. Но если сделать слишком короткой, она просто расплавится от нагрева. Хм. В общем, надо будет подумать, это не такая уж это и проблема. А главное…» — дальше слова уже вырвались наружу.
— Главное вот он! Я больше не буду унылой улиткой, ползающей сутками от острова к острову. Я буду птицей. Соколом! Да. Я буду смеющимся соколом! — засмеявшись что было духу, он издал победный клич, до дна опустошив легкие, да так что зазвенело в ушах. Однако громким он казался только внутри ангара, низко опустившееся облако ватой впитало весь звук, вырвавшийся за пределы стен.