Решив, что ему будет скучно двое суток в дороге, он загрузил в компьютер глайдера весь архив с записями Лии. Весь, кроме последней оставленной ей записи. Ее смотреть он не желал. Как-то он хотел ее просто удалить, но передумав, просто перенес файл в отдельную папку. Хоть виртуальный экран на панели глайдера плохо передает видео, замыливая и практически лишая его цвета, на звуке это никак не отражается.
Аоки уже давно отвык от длительных перелетов. Ему было не по себе снова очутиться в старой шкуре, без крыльев. Но одно чувство, как и прежде, пересиливало остальные. Ощущение, что он двигается вперед. Пусть медленно как улитка, пусть остается много «но», и «если», все же это путь вперед, дабы увидеть что будет дальше.
Теперь уже трудно в этом мире найти что-то, что не было бы лишено смысла. И все же он шел не за смыслом жизни, ему не нужно было какое-либо оправдание своих действий. Смысл был не более чем трамплином для рассудка, оттолкнувшись от которого тот совершал прыжок, чтобы выписав пируэт разбиться, ударившись о поверхность чувств. Взбудораженные, вставшие волнами на дыбы чувства, в которых рассудительный ум терялся как шлюпка в шторм, вот что заставляло Аоки чувствовать себя по-настоящему живым. Чувствуя нарастание этого ощущения, он с радостью отпускал поводья, позволяя рассудку совершать прыжок. Насколько большой будет следующая волна?
Сигнал бродячего атолла усиливался, и тот вот-вот был готов вынырнуть из облаков.
Аоки знал Чуджо немногим более пяти лет, когда у него еще не было этой неприступной базы. Он испытывал к нему смешанные чувства, но, несмотря на все, что тот делал, они были скорее положительные, чем отрицательные. Они не были друзьями. У Чуджо не было друзей. Охрана, которая не отходила от него ни на шаг — просто наемники, те кого он знал дольше остальных. Но даже в этом случае, ни о каком доверии речи не шло. Просто люди, которых он купил. Все покупается и продается. У него была какая-то цель, к которой он фанатично шел; которую, по всей видимости, тоже можно было купить. Если потенциальная прибыль окупала потраченные средства, то сделка совершалась без раздумий. Он постоянно твердил, что когда он добьется своего, то сможет умереть спокойно, «…продав душу подороже». Никто не знал, что это была за цель, и, перебрав все варианты, его перестали подкалывать, доставая вопросами. Теперь же он стал большой шишкой, и лучше было находиться с ним в хороших отношениях, чем впасть в немилость. А лучший способ оставаться в хороших отношениях с прожженным торгашом — это поставлять ему хороший товар. Именно потому, что Аоки всегда привозил ему лучшее из того, что находил (потому что он всегда давал хорошую цену), между ним и Чуджо сложились именно такие отношения. И когда Чуджо видел его в дверях, у него поблескивал взгляд, и он лично выходил из своего «ложа» поприветствовать его:
«О-о-о-о, Аоки, мальчик мой. Давай выкладывай, что у тебя есть для меня. Ну же не заставляй мои больные суставы утруждаться, подойди ближе, покажи что там у тебя…» — бормоча это, он все равно вставал и, не дожидаясь, пока к нему подойдут вплотную, прихрамывая, сам шел навстречу.
Наконец, после длительного перелета, вдалеке показалась ржавая куполообразная крыша, накрывшая небольшой островок подобно панцирю старой черепахи.
Изъеденные ржавчиной железные стены, в которые плавными скатами переходила крыша, выглядели надежными. Металлические клепки, которыми были соединены листы железа, визуально добавляли массивности всей конструкции, и от этого она казалась еще более неприступной.
Подлетая ко входу, Аоки заметил распахнутые настежь центральные воротины. Стекавшая годами как с них, так и со стен, ржавчина окрасила поверхность земли в грязно-рыжий цвет. Пара стационарных турелей на крыше была расположена очень удачно; имея большой угол обзора, они могли дотянуться практически до любой цели.
Ветер, подувший со стороны острова, продул огромное помещение насквозь и коснулся лица Аоки. Волна зловония, окатившая его с головы до ног, словно прошлась по его обонянию наждачной бумагой. Вдоль позвоночника потянулись струйки холода, спускаясь вниз по спине и поднимая за собой каждый волосок. Чавкая грязью, он сделал несколько шагов вперед и остановился.
Сразу было понятно. Что-то не то. Слишком тихо. Да и ворота были всегда закрыты.
«Неужели они все… Этот запах. Опять».
Обоняние не обмануло. Внутри было полно трупов. Даже стоя в дверях, Аоки разглядел в темноте ангара очертания лежащих на земле истлевших тел.