И вот над зависшим в безбрежном открытом пространстве железным конем появился полупрозрачный нелепый чепчик, худо-бедно, но защищающий от накрапывающего сверху противного дождя.
«Ну... Лучше чем ничего», — усмехнувшись про себя, он оценил невиданное доселе произведение искусства.
Провозившись по-хозяйски какое-то время с заевшим креплением дополнительной защиты от ветра, он, в конце концов, плюнул, оставив конец гибкого податливого материала свободно болтаться.
Выглянув из-под чепчика, он оценивал ситуацию: прохладно и зябко.
«Плохо будет, если сыпанет град».
Но пока основная масса туч оставалась далеко, об этом не стоило беспокоиться.
Подобрав плащ и подняв воротник, он включил подогрев сиденья.
Выдвинув из-под сиденья с обоих бортов пару сетчатых планширов, которые не дадут телу скатиться, закинул ноги на руль и, растянувшись на сидушке, расслабился, облокотившись на короб багажника.
Обычно, по краям циклона, вездесущий туман полностью рассеивался, образуя пустые прогалины. Протиснувшиеся в эти прогалины плотные солнечные лучи, будто существа из другого мира, робко освещали бесконечные белые просторы — царство облаков. В такие моменты казалось, что Бог приоткрывает крышку своего погребка, и вот-вот спустится с небес вниз, чтобы достать какой-нибудь деликатес, заготовленный ранее. Но… Не обнаружив ничего интересного, разочарованный, закрывает ее обратно.
«А ведь будь сейчас ночь, можно было бы увидеть звезды. Давно их не видел», — закрыв глаза, Аоки продолжал вслушиваться в далекие раскаты грома.
Спустя пять часов электрический шторм достиг своего апогея. Нескончаемые разряды-вспышки на фоне ночного неба разрывали облака точно обезумевший рой насекомых, стрекоча и громыхая.
«Звезды. И правда видны».
Пахнет свежестью.
Для Аоки было вполне привычным делом заночевать в дороге. Если это конечно можно было назвать ночью. Ведь светило, находящееся под ногами, не заходило никогда. Его белый свет не давал глазам погрузиться в благословенную темноту, по которой они так истосковались, ни на минуту. Оставалось только прятаться.
Ему даже нравилось засыпать вот так, под аккомпанемент грозы. Импровизированная кровать слегка покачивалась. Легкие, сотрясаемые доносившимся рокотом грома, басисто вибрировали, в то время как сознание, разделяемое мыслями, медленно распадалось.
***
На утро грозовой фронт сместился правее. Теперь путь можно было продолжить.
Разминая затекшие конечности, он проверил бок. Почти не болит.
В пакетике, прихваченном с базы, оказались сушеные злаки с фруктами. Наспех перекусив и «собрав» свой передвижной лагерь, он двинулся в путь.
Спустя несколько часов показались знакомые очертания острова.
Спрыгнув с глайдера, Аоки удивился, что Док не встречает его, как это обычно бывает, постоянно крутился под ногами — куда пропал?
Оставив глайдер в десяти метрах от входа, он направлялся к пролому в стене, уже давно служащему центральным входом.
Как вдруг…
— Аоки? Ну, наконец-то, я уже заждался, — грубый вкрадчивый шепот словно обухом ударил его по голове. Тут же остановившись, он вскинул обрез, направив его в бархатную темноту тени. — Твой друг развлекал меня все это время. — Из темноты, отпущенный на свободу, выскользнул дрон, и по обыкновению сделал пару кругов вокруг Аоки.
Не было видно ни кто говорит, ни откуда конкретно звучит голос. Его глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь уловить хоть что-то.
Черноту нарушили внезапно появившиеся тоненькие побеги электричества, сбегающие вниз по рукам, очертившие странный силуэт. Руки покрывали необычные металлические каркасы, представляющие собой тонкие трубки, соединенные подвижными шарнирами в суставах. Трубки, немного разветвляясь, доходили до самых плеч, на которых крепились, и, опоясывая грудную клетку, соединялись в центре грудины. Немногочисленные провода в чешуйчатой изоляционной обмотке были аккуратно уложены каждый в отдельный кабель-канал, образуя складки и полудуги лишь в подвижных местах. Вся конструкция не выглядела громоздкой и отягощающей, а напротив сидела на незнакомце словно влитая.