— Ты ведь уже был внутри и успел все понять, верно? Верно, иначе зачем тогда тебе сюда возвращаться. Хорошо, это все упрощает, — продолжил профессор, заметив едва изменившееся выражение лица Аоки, когда он произносил слово «спасти».
— Возможно.
— Портал не закончен. Не хватает семи блоков. К тому же я видел свежие следы земли на траве. Выходит, ты обыскал весь остров.
— Верно. Здесь пусто.
— Я знаю, где достать недостающие блоки портала, — говорил он вкрадчивым голосом, прощупывая почву, — это будет не простым делом, но мы справимся.
Аоки слегка покоробило, когда он сказал «мы». Ну не был он похож на того, кто станет работать в команде. Впрочем, как и сам Аоки. Да и с чего бы им вообще действовать вместе? Однако пока что получалось так, что идут они к одной и той же цели. Но так ли это?
— Неужели? И где же?
Посмотрев ему за спину, туда, где стоял глайдер, профессор неожиданно зашагал навстречу к нему.
Вздрогнув, Аоки, не опуская обреза, сделал несколько шагов в сторону.
— Хороший аппарат. Наслышан, наслышан. А знаешь, что он может долететь до «мусорных» колец и, что самое главное, вернуться обратно, — присев и осматривая конструкторские решения Аоки по установке неформатного генератора в корпус обычного глайдера, он вел себя совершенно беззаботно, будто его и не держали на прицеле, — и ты сам все это продумал и сделал? — встав, он хлопнул ладонью по корпусу. Из металлических трубок на руке к обшивке глайдера проскочила искра.
— У меня был хороший учитель. — Аоки внимательно следил за каждым его шагом, не ослабляя бдительности.
— Но судя по звуку, который я слышал, в теперешнем состоянии место ему на свалке. Тут разве что ремонтный БАНД поможет, — нарочито участливо говорил профессор Зок, осматривая сквозную пробоину на генераторе.
Тут у Аоки в голове что-то щелкнуло. «Теперь все ясно», — подумал он про себя. И сделав выводы, уже примерно понимал, куда нужно вести диалог.
— Да, был один, — слегка изменив интонацию, он акцентировал внимание на слове «был», — вот только практически пустой. Как раз на генератор весь и ушел, но я его так полностью и не восстановил. Теперь хоть в воздух поднимается, но сильно не разгонишься, — с непроницаемым лицом отвечал Аоки.
— Не разгонишься, значит. Это все усложняет.
— Что усложняет? Похоже, ты знаешь больше меня. Не просветишь? Может о чем-нибудь и договоримся, — ни о чем договариваться с ним Аоки, конечно же, не собирался, но для виду решил пустить немного пыли в глаза.
— Именно! — Вдруг его спокойный взгляд вспыхнул с новой силой. — Гораздо больше! Я видел гибель миллиардов, я видел как пала цивилизация. И...— Он сделал паузу и, посмотрев исподлобья, продолжил. — Я знаю, с чего все началось, что стало причиной взрыва... В одно мгновение. Бац! — Он щелкнул пальцем. — И все уже в прошлом. И... Я знаю, как это исправить, если не сказать точнее... Изменить.
— Исправить? Я тоже зна...
— Нет!! — Грубым выкриком профессор внезапно перебил Аоки. — Все, что ты узнал за этой дверью... Все это чушь!! — Он махнул рукой. — Так ничего не изменить. Этот их запасной план, сделанный для отвода глаз, ты знаешь я даже процитирую «который никогда не будет задействован», — говоря это он театрально скорчил глупую рожу, пародируя автора цитаты, а под конец, собрав побольше слюны, смачно харкнул на землю, — Х-х-х-х-тфу! Тонни, ты чертов сукин сын, да просто баба с яйцами, дай же мне сплясать на твоем гробу… Так вот, все это полное дерьмо! Они даже не удосужились сделать расчеты! Да и какой вообще смысл в запасном плане, сделанном через задницу. А если смотреть на него отсюда, когда все уже случилось? Когда пятнадцать миллиардов людей мертвы. Смысла еще меньше. Все равно, что лепить пластырь на гангрену! — поняв, что чересчур погрузился в эмоции, Фейерман осекся, снова нацепив на себя холодную, непроницаемую маску. — Нужно было позволить мне… А не это…
Все так же стоя неподвижно, Аоки впитывал информацию.
«Запасной план? Похоже, этот тронутый умом старик в курсе всего, возможно даже сам в этом участвовал. Не знаю, чем они там занимались, но что-то у них пошло не так. Похоже кто-то налажал по крупному. Хотя, налажал — это конечно мягко сказано.