Щелчок.
Вспыхнувший ревом двигатель ожил, перейдя через секунду на низкое рокочущее гудение. Вот оно. Этот звук будоражил нервы не хуже доброй дозы адреналина. Тот самый звук.
Сама идея полета к «мусорным» кольцам ему представлялась чистой воды авантюрой, и он никак не мог понять, почему же они говорили об этом так спокойно. О том, что выбраться оттуда, как оказалось, является той еще проблемой, он даже не думал, так как никогда не думал о том, чтобы попасть туда. Такая опасная близость к ядру не сулила по его представлению ничего хорошего.
Он с содроганием вспомнил тот случай, когда на одном из приближенных к земному ядру островов он стал свидетелем смерти своего знакомого. Казалось бы, дело привычное, но в тот раз было и кое-что необычное. А именно протянувшаяся на сотни километров среди ясного неба молния. Появившись откуда-то со стороны ядра и следуя по загадочной траектории, она ломаной канителью угодила бедняге прямо в голову, буквально испепелив его на месте. Казалось, в тот момент, все на секунду обрели дар телепатии, точно зная, о чем думает каждый участник группы: «Какого черта!?» — один и тот же вопрос беззвучно застыл у всех на устах. И дальше: «Как не оказаться следующим?»
Да и вообще, много странных, местами даже мистических историй было на слуху. И чем ближе к ядру побывал рассказчик, тем более невероятными казались его истории.
Чего только стоила история одного пожилого бродяги, которую Аоки случайно подслушал в баре, на одном из бродячих атоллов. Тот утверждал, что уверовал в Бога, когда перед ним в образе белого светящегося ангела появился его умерший в раннем возрасте сын, о котором он, не переставая, думал все последние годы. С огнем в глазах он уверял всех, что Бог откликнулся на его молитвы и вернул ему сына, пусть и в такой необычной форме. На вопросы о том, как он понял, что это его сын, мужчина отвечал скомканно. Говорил, что мол эта светящаяся сущность знала то, что могли знать только его сын и он сам; что она помнила те события, которые тот и сам позабыл. Все решили, что он просто выжил из ума. Но на этом все не закончилось. Спустя какое-то время ему снесли голову при попытке похитить чужого ребенка, чьего отца этот истощенный и болезненный на вид старик прикончил голыми руками.
«Да кто я, в конце концов, такой, чтобы оспаривать выводы двух ученых. Да и то, что они выжили, говорит о том, что безрассудные поступки не были их сильной стороной».
Взяв с собой воды, немного припасов, сконструированный не так давно металлодетектор, который он, чуть повозившись, усилил, и с чувством здорового азарта, который внушала неизвестность, он подошел к глайдеру. В полном удовлетворении от сделанного он смотрел на полностью восстановленный агрегат. Магнитную карту от двери он решил взять с собой, спрятав ее в самый глубокий карман, завел генератор и покинул остров.
Путь на прежней скорости, как он и ожидал, оказался весьма недолгим. Мимо на большой скорости пролетали одиночные острова, а «мусорное» кольцо становилось все ближе и ближе. Оно постоянно увеличивалось, теперь уже по размерам напоминая материк, а не узкую светящуюся полосочку, какой казалось издалека.
Войдя в плотное поле невидимого магнитного притяжения, буквально ощущаемого физически, железное тело машины потяжелело в несколько раз. Словно заарканенный невидимыми, растянутыми до предела, резиновыми жгутами, глайдер набирал скорость, приближаясь к поверхности. Издав грубый металлический хлопок, словно от попадания снаряда, каркас, проскрежетав, покосился вбок. Лопнул один из штифтов, соединяющий всю конструкцию в единое целое.
— Да ладно! — Воскликнул Аоки, заваливая руль в противоположную слабому месту сторону.
Обычно приближаясь к очередному острову, после дальнего перелета, он был рад почувствовать под ногами твердую землю. Сейчас же все ощущалось с точностью наоборот: не он приближался к поверхности, а она летела к нему, причем на бешеной скорости, нарушив привычный порядок мыслей. Сравнимая по площади разве что с материком, поверхность, постепенно распластываясь, теряла округлые очертания. Сравнимая по площади разве что с материком, поверхность, постепенно распластываясь, теряла округлые очертания.
Дав прикурить только что воскрешенному генератору, он замедлил скорость полета, которая все больше напоминала падение.
Поверхность все ближе.
Блестящая, отражающая свет под тысячью углов поверхность, с высоты выглядела однородной и шершавой. Издалека казалось, что это огромный шлифовочный обруч, покрытый белой наждачной бумагой. Но ничего подобного на его поверхности не было. Только металл. Спрессованный электромагнитной компрессией за долгие годы, металл.