«Видимо все упрется во время. А я-то грешным делом подумал, что у меня много времени».
Следуя за своими выводами, он направился описывать еще один круг. На этот раз уже диаметром в километр.
«Какой шанс обнаружить портальный блок на площади в один квадратный километр? Эти странные, причудливые узоры в которых под ногами застыл этот железный бульон. Может они о чем-то говорят? О какой-то закономерности?». — Пока Аоки огибал очередной круг, он размышлял о скрытой закономерности, о том, как очутился у хижины, о том, как там же очутился его глайдер, прибавивший в весе пару тонн, о Шираи, странном старике, непонятно по воле какой силы все еще остающимся живым в этой белой стерильной пустыне. Не заговори с ним старик, Аоки наверняка бы решил, что тот является мумией.
Замкнул второй круг вокруг хибарки. Ничего. Пусто. Старик все там же, в той же самой позе, похожий на корягу, торчащую из голой скалы.
Сухо во рту.
В багажнике лежала фляга с водой. Но решив сэкономить ее, Аоки, обратился к старику:
— Шираи. Здесь есть вода?
Ответа не последовало.
«Ладно. Похоже, кружку мне не предложат», — подойдя к заросшим балкам, он оторвал от одной из них зеленый пучок и занес руку над лицом, открыв рот. Сжатые в кулак пальцы извлекли влагу из толстеньких мясистых листочков, которой на удивление оказалось довольно много. Слизистая с солоноватым привкусом жидкость, скользнула дальше по пищеводу. Глотнув пару раз, Аоки поморщился.
— Ну как? — Очнувшийся от оцепенения старик открыл глаза.
— Похоже на сопли, — поморщился он, вытирая рот, — а воды нету?
— Воды? Нет, воды нету.
— Пить это? Постоянно? — и его снова передернуло.
На ожившее лицо Шираи, медленно, словно восходящее солнце, наплыла едва заметная улыбка:
— Это пустынная метелка. Кроме нее здесь ничего не растет, — он прошелся взглядом вдоль линии горизонта, — ей даже почва не нужна. Повезло, что это растение оказалось настолько неприхотливым. Когда-то давно в моих руках был всего один листик, по воле случая оказавший среди проб образцов. А теперь вон как разросся.
— Давно это когда?
— Наш экспедиционный корпус перебросили на кольцо через месяц после взрыва. В тот момент оно уже закончило свое формирование. Как только мы подлетели ближе, то сразу были притянуты мощным магнитным полем кольца. Мы не ожидали, что вблизи от поверхности его сила так многократно возрастет. Двигатели корабля не были рассчитаны на такие нагрузки, ведь это был обычный транспортник, кроме людей и оборудования умещающегося в руках он ничего не перевозил. Естественно мы разбились. Из команды в тридцать человек, после столкновения, уцелела только половина. Сейчас же, как видишь, остался я один.
«Тридцать лет? Даже чуть больше», — прикинул в уме Аоки.
Старик продолжал.
— Казалось бы, кому остаться последними в числе выживших, как не этим крепким ребятам? Но вот я тут, а они нет. Их спец отряд эвакуировал ученых-геофизиков с закрытой базы в центре самой быстрорастущей пустыни Чуриз. От которой на тот момент взрыв оставил довольно приличных размеров огрызок. С этими ребятами я, к слову, оказался чисто по воле случая.
Буквально за час, до того как всех сотрудников базы все же решено было эвакуировать, меня перебросили на нее чтобы я возглавил отдел Фитогенной инженерии. Там проводились долгосрочные исследования по «озеленению» пустыни, начатые еще до катаклизма. Растения, выводимые там, должны были решить проблему эрозии почвы и расползания пустынь, а так же проблему с низким уровнем кислорода в атмосфере, а попутно еще и спасти от голода миллиард-другой людей проживающих там за чертой бедности. И все вроде ясно. Но вот что не сходилось: я не ботаник. Я протозоолог. А назвать смежными эти специальности, можно было с большое натяжкой. — Жестикулируя, он отдалил ладони друг от друга на большое расстояние.
— Черт вас побери, что я там буду делать с этими «цветочками»? — Продолжал старик. — Так и сказал им в лицо. А они и слушать не хотели.
— Похоже, у вашего начальства кроме вас никого не осталось, чтобы закрыть эту брешь. — Поняв, что рассказ может затянуться, Аоки присел рядом, на теплую поверхность, оказавшейся под боком металлической балки. К тому же он и сам был не против услышать историю из уст живого свидетеля.