— Так и было. По их словам этот проект, стал актуален как никогда, и был способен спасти человечество от голодного вымирания в этом новом мире. Я был обеими руками за спасение человечества. Но что я мог сделать на этой должности? Я ничего не смыслил в фитогенной инженерии. И вот я тут. — В пустыне Чуриз. Распаковываю вещи, вспоминая о том цветке, одиноко стоявшем в горшке на подоконнике в моем старом кабинете, который был подарен кем-то из сотрудников. Так он и засох там, за занавеской, не дождавшись живительной влаги. Потом, я представил, как толпы оголодавших людей распинают мое фото на позорных транспарантах, с пометкой «БЕЗДАРНОСТЬ», «КАЗНИТЬ НЕВЕЖДУ». Как вдруг, — умело используя паузы, старик нагонял атмосферы, — территорию базы окатило ревом сирены. Эвакуация. Эти ребята в спецодеждах, пробегая по коридорам, проверяли не забыли ли они кого. Все что мне оставалось сделать в такой ситуации, так это забрать из лаборатории образцы, все что успею. Собираться было не нужно — разложиться я так и не успел. Все вещи уже были на своих местах. Только я упаковал образцы, как тут же был вытолкан из комнаты. Аппаратура была погружена, все находились на борту. Ждали только меня.
Уже когда мы поднялись в воздух, нам сообщили, что нас не высадят на материке, как планировалось изначально, а мы сразу приступим к следующей миссии. Как оказалось эти ученые-геофизики, на следующий день должны были составить костяк экспедиционного корпуса, отправляющегося к кольцу. Но по всей видимости, решив сэкономить сутки, начальство перенесло время на «сейчас». То, что среди геофизиков затесался новоиспеченный биолог, которому делать там было нечего, мало кого заботило.
Ну а дальше ты уже знаешь.
— А Дечь?
— Дечь… Тот, однажды, как и многие другие просто свалился на голову. Совсем мальчишка, был. Большегруз, на котором он с отцом, спасался от багровых кочевников, так он их назвал, угодил в магнитное поле большого кольца. Отец погиб. Он все твердил, что должен вернуться к матери и младшей сестре. Из его слов было понятно, что они ждали их в «новом доме», в котором, по словам его отца, они теперь будут жить. Но… мама с сестрой выехали немного раньше, и должны были ждать там, поэтому… их нет сейчас с нами». Он часто пересказывал в подробностях все, о чем говорил его отец в тот день. — Старик отвел взгляд и уставился на «белое солнце». Смотрел, не морщась, и не моргая. — Чего только отец не скажет сыну, чтобы успокоить. Думаю, его семья уже была мертва. Дечь все твердил, что теперь, когда отца нет, о сестре и матери должен заботиться он. Что должен вернуться домой. Постоянно повторял это. Уж десять лет прошло, но он так и продолжает твердить это, позабыв о существовании других слов.
Аоки был не особо разговорчив. Все происходящее вокруг, будь то событие, или диалог, он воспринимал очень субъективно. И со стороны было не понятно, о чем он думает. Так и сейчас, он сидел, отбиваясь парой фраз, предпочитая по большей части молчать, молчать и слушать.
Старик продолжал.
— Как то я увидел рядом с ним светляка. Потом он исчез. А на следующие сутки, он вернулся уже таким. Ослепшим, обожженным, позабывшим человеческую речь. Все же не смотря на все это, часть рассудка он сохранил. И кое-что еще. Правильнее будет сказать «приобрел». Но, хоть он мне и помогает иногда, что удивительно, лишний раз его лучше не беспокоить.
— Хоть он и пытался угнать мой глайдер, не сказал бы, что он хотел причинить мне вред.
— Значит, не увидел в тебе опасности. Хорошо. Лучше вообще больше не приближайся и не разговаривай с ним.
— Да, он явно, на какой-то своей волне. Так, ты говоришь он слепой?
— Я тоже это не сразу понял! — старик шире открыл глаза, — Но так и есть. Заметил глаза? Заметил пробегающие по его телу искорки? Теперь он стал сыном нашего «Белого Солнца», — старик снова ударился в мистику. Аоки все и сам видел, но больше был склонен к рационализму, — отсутствие зрения лишнее тому доказательство, оно ему больше было не нужно. Он и без глаз видит все. Видит больше чем обычный человек, будь у него… да даже сотня глаз! Кстати, — понизив голос так, что тот перешел на слабое дребезжание, старик озвучил вопрос, который все это время вертелся на языке у Аоки, — это он тебя сюда принес.
— Он? — первое, что пришло ему в голову, так это то почему тот не забрал ключ зажигания, и не улетел, раз так этого хотел. Второе — как он это провернул? С телом все понятно. Но перенести глайдер… Это невозможно. Во всяком случае, для человека. Не говоря уже о том, что он был под напряжением. — Сын звезды говоришь? — обычно все подвергающий проверке и переосмыслению, в этот раз Аоки почему-то легко и полностью принял версию старика. Ему даже стало интересно, каково это быть «сыном звезды». — А приемных она не берет? — но вспомнив пустые, обездушенные глаза Деча, сразу избавился от этой мысли.