— Это не вопрос понимания, это вопрос действия. Думать и делать, это разные точки приложения силы. Ребенок не может сделать что-то, чего не понимает. Но взрослый не может сказать что не понимает то, что делает. Ты не похож на ребенка, — неизменно мягкий голос отдавался в каждом уголке сознания.
Белесый ответил еще и на пару каверзных вопросов, наперед подготовленных Аоки, предвосхитив их заранее.
«Сдаюсь»,— мелькнула у него в голове мысль, и он просто остановился замерев, не ожидая ничего, и на что не рассчитывая, просто устав вести диалог, в котором он, заблаговременно чувствовал себя проигравшим.
Вдруг, белесый остановился. Молча, стоя белым столбом, он «смотрел» на Аоки. Казалось в его однородной, светящейся голове, что-то происходит.
Белесый заговорил:
— Слабый ищет что угодно, сильный ищет только себя. Когда будешь готов я буду рядом.
«Что бл…» — мысль, изреченная белесым, показалась Аоки каламбуром. Ему просто хотелось наконец уже убраться отсюда подальше.
Аоки не хотел думать, не хотел отвечать, вообще не хотел говорить. Он просто стоял, закрыв глаза, как столб, полностью уподобившись своему виртуозному собеседнику. Хотя с небольшим отличием: если бы он смог прочитать его мысли, то он хотя бы смог его до конца понять. А так… в дураках был только он один.
Спустя какое-то время, поняв что ничего не происходит, Аоки открыл глаза.
Никого. Белесый исчез.
Спешно и по доброму выругавшись, Аоки поспешил закончить. Это было не тем, что можно забыть, проснувшись на следующее утро, но сейчас об этом было некогда думать. Нужно было убираться поскорее и подальше. А то не дай бог, вернется вставить свой «постскриптум».
Ускорившись как никогда, Аоки вцепился в последний блок, через несколько секунд поддавшись, отпружинив, он оказался в его курах.
Опустив глаза на «кирпичик», он вышел наружу.
И, подняв глаза, обомлел.
Перед ним был Дечь.
Оседлав сидушку глайдера в своей «лягушачьей» позе, он смотрел прямо на него. Безволосая сухая кожа лица усиливала отчужденность его пустого взгляда. Словно потрепанное чучело человека, изнутри набитое опилками, с пластиковыми белыми глазами, он бездушно взирал на мир.
Судорожно трепыхнувшись, сердце застряло в горле.
Несмотря на то, что Дечь выглядел как обычно, в нем что-то изменилось, и от этого Аоки стало не по себе.
Он почувствовал себя вором. Новое, никогда прежде не ощущаемое с такой силой чувство, засело где-то в области живота, выкачивая силу из его ног.
Аоки, как и прежде до этого, не мог сказать смотрит ли он на него, или просто смотрит, или вообще ничего вокруг не замечает.
«Да чтоб ты сдох!»— не испытывавший до этого прямой неприязни к Дечу, он почувствовал, что у него внутри нарастает ком.
— До-о-о-ом — протянул Дечь пересохшим, отстраненным голосом.
Глупо было бы пытаться хоть как-то его вразумить, очевидно было, что на человеческую речь он не реагировал. И все же нужно было что-то делать. Аоки не сможет улететь, пока тот занял его место. А судя по его опыту, Дечь мог сидеть так часами, если не дольше. И Аоки все же попытался заговорить с ним снова, так словно обращался к капризному ребенку:
— Эй, Дечь, я встретил твоего друга. Мы с ним поговорили, и он сказал, что я могу рассчитывать на тебя. Он сказал, что теперь, мы все друзья.
Дечь молчал.
— Еще, он сказал, что мы братья, и должны помогать друг другу, — от его собственных слов у него сводило скулы, но он попросту не знал на какие еще рычаги можно надавить, чтобы сдвинуть этого «крепыша» с места.
Внешне безусловно Дечь не то что бы не выглядел сильным, он больше походил на обезвоженную мумию, чем на того кто мог оказать хоть какое-то сопротивление. Но теперь, Аоки понимал, что этот замкнутый парень, из которого не вытащишь и слова, не был таким простым, каким выглядел на первый взгляд.
«Ну же, просто слезь оттуда», — крутилось у него в голове.
— Шираи мне рассказал твою историю. Ты хочешь вернуться домой. Туда где тебя ждет твоя семья.
— До-о-о-ом.
Почувствовав, что нащупал нить за которую можно дотянуться до его сознания, Аоки продолжил, пытаясь как можно мягче доносить до него информацию. Он понимал что уж точно не стоило упоминать тот факт, что практически со сто процентной вероятностью, вся его семь мертва. Огибая этот острый угол, нужно было просто сдвинуть его с места. И все. Газ в пол, и погнали.