На улицах царил беспорядок. Горы строительного мусора, от разрушенных зданий составляли основной элемент пейзажа, изредка чередующийся проплешинами с зеленеющей на газонах травой.
На самом подлете, колонна рассыпалась, и каждый охотник приземлялся уже самостоятельно.
Обездвиженный, Аоки не имел возможности выпрямить ноги, и с лету ударился об поверхность земли, лишь успев сгруппироваться за секунду до столкновения.
Перед ним возвышалось здание, то самое, в несколько отдельных корпусов, которое он пару минут назад наблюдал с высоты.
Из него высыпали люди. В основном мелькали лица мужчин, женщин же было на порядок меньше. Среди толпы, были заметны даже нескольких детей. Татуировок, подобных тем, что были на лицах охотников, у них не было.
На расчищенной от мусора и обломков площади, раскинувшейся перед зданием, царил ажиотаж. Какофония голосов слилась в звенящий гул. Наконец заглушили генератор тягача. Из трюма лайнера выходили пленники. Некоторые были ранены, и едва плелись, другие же были лишены одежды, на их оголенной коже виднелись следы порезов и кровоподтеки. Сопровождающие их охотники весело о чем-то переговаривались. Один из низ вдруг засмеялся, и кивая на шедшую перед ним оголенную пленницу, эмоционально и громко хлопнул в ладони. Другой же, добавив что-то к сказанному, махнул рукой, смачно плюнув на землю.
Вынося свою добычу в центр площади, охотники общались, и вспоминали веселившие их случаи с только что прошедшей охоты.
Аоки лежал рядом на земле. И было слышно о чем трещали возбужденные глосса охотников.
— В это раз, люди Дагета, нам чуть пятки не отдавили, — проворчал лысый.
— Еще бы чуть-чуть, — покачав головой в знак солидарности, его товарищ по оружию, с хлопком воткнул в свою же ладонь кулак.
— Эта двужильная гадюка слишком многое себе позволяет
— Гадюка, это ты метко. В который раз уже... Удар в спину. А ведь был уговор.
— Как только я увидел его лицо… Сразу понял. Говоришь ты будешь, или выпускаешь газы, он сделает умный вид, что хорошо, пусть будет по вашему. Но на деле ничего не меняется.
— И чего с ним Френк возится… — возмутился второй
— Ну, хотя бы потому, что у него вполовину больше людей. Но, все равно, не думаю что он так это оставит. Такое нельзя спускать.
— Спускать? Френк? Вот уж нет. Зная его… я бы на месте Дагета, так на свою хитрожопость не рассчитывал.
— Так он потому и рассчитывает… Что не знает, — сам удивившись своей прозорливости, лысый рассмеялся и с размаху впечатал ладонь в плечо собеседнику.
— Метко подмечено, метко, — в который раз кивая носом, второй одобрял слова лысого.
— Эй — прикрикнул лысый на Аоки, видя его внимающую физиономию. — Ты че уши развесил.
Размашистый пинок в голову, которым закончил свое повествование лысый, выключил сознание Аоки.
Со временем, закончив дела, все стали расходится. Площадь опустела.
Мучимый пульсирующим саднением в виске, Аоки очнулся.
По прежнему на земле и обездвижен.
В центре остались лишь его глайдер, и Френк. С сосредоточенной вдумчивостью, он изучал работающий, дышащий жаром генератор, невиданной прежде, невероятно компактной и мощной конфигурации.
Наконец обратив на него внимание, подошли двое. Грубые руки небрежно вцепились в одежду. Съежившимся мешком, его волокли по площади.
Достигнув лестницы, они остановились. Широкие, монолитные ступени которой, были украшены мраморной крошкой, и тянулись высоко вверх.
Поняв, что им незачем напрягаться, и груз вполне мог донести себя сам, руки поставили его вертикально, и слегка освободив туго перетянутые лодыжки, толкнули в плече.