У мужика, сидящего в углу соседней комнаты, от интонации ее голоса, удивленно отвисшая челюсть, открылась еще шире.
— М… — хмыкнул Аоки.
— Я хотела увидеть тебя.
— М…
— Мне понравился в нем каждый винтик. Знаешь, — она медленно сомкнула пальцы вокруг толстого металлического прута, — я никогда не чувствовала такую мощь. Между ног…
Аоки смерил взглядом ее принявшее легкий изгиб тело.
— До завтрашнего вечера я занят, — сказал Аоки голосом человека лежащего на шезлонге, во дворе собственного дома, — дел невпроворот.
— Вижу, — она улыбнулась, и кивнула слегка вздернутым носиком.
— А что это за странные слитки? Куда ты их вез?
Аоки молчал.
— Ну, тогда до завтра.
Она поднялась по лестнице, так же медленно как и спускалась, раскачивая точеными формами.
Свет остался гореть.
— Что это, черт возьми, было? Это же была... Мара!? Чтоб я ослеп! Она ни разу за все время, сюда не спускалась, — его лицо выражало искреннее удивление, — а сейчас она спустилась… Что бы что? Признаться в любви?! — его лицо на мгновение застыло, — Кх! — крякнул он усмехнувшись.
— Мара?
— Женщина Френка.
— Увидь он как она тут выплясывает, выковырял бы тебе ложкой глаза! Ну и мне за одно…
— Видел я этого шутника.
— У-у-у…— усмехнувшись, он осудительно загудел, сложив губы в дудочку. Было похоже, что он собирается сказать что-то, что уже сейчас подняло ему настроение. — Не суди его по первому впечатлению. Френк полный псих! Отбитый на всю голову псих! Хотя, прикидывается адекватным, если так вообще можно назвать человека, поедающего себе подобных.
Приступ кашля снова прервал его. Затем он продолжил.
— К слову… Как то один из его людей опасно приблизился к Маре, а она еще возьми, да погладь его по щеке и груди. А тот парень, похоже выбрал неудачный момент, чтобы замечтаться. Не знаю, случайно она это сделала, или ей было просто интересно, как на это отреагирует Френк. И он отреагировал. Подвесил его за яйца.
Аоки невольно поморщил нос. А тот продолжал:
— Это не шутка! На целые сутки. Все думали они оторвутся… Видимо, Френк тоже не рассчитывал что парень провисит так долго. Когда же он устал ждать, то подошел к нему! И отрезал их! Словно пару крупных, почерневших слив… — он брезгливо откатил нижнюю губу. — А потом отрезал и остальное. Его крик — самое жуткое, что я слышал в жизни. А потом он утих. Френк отрезал ему язык. Потом уши и нос. Ну и голову, — взгляд рассказчика расслабился, — Он тогда всех удивил. Да. После этого от Мары все шарахались как от чумы.
Аоки как-то так себе все и представлял. Но это история про яйца, удивила и его.
Какое-то время они сидели молча. Как вдруг Аоки начал первым.
— Как тебя зовут?
— А? Эрл.
Худой. Черные волосы. Казалось не по годам постаревшее, болезненное лицо, принадлежало словно не ему. Ободки глаз были воспалены, и набухли.
— Меня Аокидзи, зови Аоки.
— Китаец что ли? Или японец… По тебе не похоже.
— Может и японец. Что с того?
— А то. Что не похож ты на японца. И имя тебе не подходит. Я бы скорее назвал тебя Бобом.
— Сам ты Боб, — не ожидая такого завершения короткой логической цепочки, Аоки улыбнулся.
Улыбнувшись ему в ответ, Эрл, снова закашлялся.
***
Наступило утро. Старый красный гигант, желтым диском выплыл на бело-серое небо, лишь немного прибавив красок выбеленному электрическим светом миру. Он сделал это так, как делал уже бесчисленное число раз прежде, словно и не подозревал о существовании своего младшего белого брата.
К обеду во внутреннем дворе уже во всю шла попойка.
Охотники, выделяющиеся красной татуировкой на лице, смешались с прочими.
Синтетический «Близ» осушался фляга за флягой.
Царило возбуждение, вирусом передающееся по толпе, пока не охватило всех присутствующих.
Крепкая дрянь разжижала мозги и лица, наливая их невменяемостью и кровью.
Один из охотников вытащил из клетки одного из пленников. За волосы он приволок его в центр толпы. Демонстративно занес тесак на шеей жертвы, готовясь к удару. Ревущая толпа обступила их, сомкнув кольцо. Какофония звуков, под мерные взмахи холодной железки, обрела ритм. Животные рты скандировали смертельную мантру.