— Ну здраствуй. — послышался голос из-за спины.
Аоки вздрогнул, уже в тот момент, когда сухие жилистые пальцы сомкнулись вокруг его шеи.
— Т-т-ы?? — вышел сдавленный голос из его горла.
— Я? Пожалуй да... Я. — за шипящим голосом последовал удар электрошока, сковавший удорогой мышцы всего тела, и выключивший сознание.
***
Внутренний взгляд наблюдает вязкие мысли растягивающиеся словно горячая резина: одна, другая, третья. Какая-то внутреняя мешанина на фоне полупробудившегося сознания лишь отчасти захватывает скачущее по ним, как по кочкам, внимание.
«Чей-то голос вдалеке. Кажется, кто-то поет»— приходя в себя, Аоки слышал не полеку от себя чей-то голос, который ужасно фальшивил напевая мелодию, вертевшийся на языке песни, на свой лад. От реальности снаружи его отделяла размытая серая пелена, через которую все происходящее вокруг ощущалось картинкой на неисправном экране, с плохим, словно из ведра звуком.
Голос звучал где-то за спиной. Грубый звучный голос беззаботно напевал избитый мотив, пока, позвякивая инструментами, руки были чем-то заняты. Абсалютное не попадание в ноты, никак не мешало ему наслаждаться пением. Теплый бас седых связок пропевал слова медленно, смакуя каждую строчку:
________________
Когда люди поймут, когда дойдут
В дивный, изобилия край.
Уже не будет тебя, не будет меня
А они построят Рай.
Когда люди поймут, когда дойдут,
Все об этом мечтают давно.
А мне вот уже на все наплевать
А я вот устал верить и ждать
Шевелите жопой ублюдки,
Я передумал отступать.
Навалитесь светила науки,
Мы создадим рай.
Мы создадим рай.
Рай. Рай. Рай.
________________
«Точно, — я слышал эту песню. Кто же ее не слышал. Песня до этого неизвестной никому группы»Prophets of paradise», из их последнего, выпущенного незадолго до катастрофы, альбома. Песня»We will create paradise»прославила и обесмертила имя группы. Со словами-правдой, с долей иронии, она стала гимном разрушенного мира. Рэквиемом по ушедшим в прошлое временам. Краем уха слышал, что кто-то, возможно даже их единственный уцелевший фанат, крутил ее в радиофереэфире на протяжение года. Через год эфир оборвался. А песня осталась».— неспешно выстраивая логическиую цепочку, Аоки постепенно понял, что положение его не завидно. Руки и ноги не были связаны, но пошевелить ими не удалось. Они буд-то одеревенели, застыв в непрекращающейся судороге, но боли не было, вместо этого, сквозь легкое онемение они ощущались какими-то пластиковыми.
Резкость в глазах постепенно возвращалась, и опустив вщгляд, Аоки заметил на ногах бесплотный электрический жгут, стянувший его мышцы в бесконечной судороге, и не позволяющий пошевелиться.
Почувствовав за спиной шевеление, Зок, заговорил не поворачиваясь.
— Доброе утро. Или вечер, а-а-а... да сам черт не разберет, я уже давно перестал обращать внимание на время суток. У тебя наверное есть вопросы. Да-а-а. Много вопросов!
— К-ка...
— Как я попал внутрь? А знаешь, ты меня удивил. Как ты нашел мои маячки? Никогда бы не подумал что их кто-то сможет обнаружить. Я все это время думал, что ты на острове, сидишь и смиренно ждешь сложив лапки. В тебе оказалась довольно толстая жила, сукин ты сын, мне даже пришлось немного понервничать, когда я понял что не смогу тебя отследить. Я от чего-то до последнего момента думал что ты не вернешься. Но ты оказался на столько отчаянным, что я просто диву даюсь. На что ты рассчитывал? А дверь я открыл так же. Тот же принцип что и у маячка, который ты обнаружил. Вот только в этом случае происходит считывание и»запоминание»программного кода. Останется только записать его на носитель. Так что открыв дверь лишь раз, ты открыл ее и для себя, и для меня.
Аоки прийдя в себя сидел и молча слушал монолог профессора. И то что его не перебивают, он похоже воспринимал как смирение, что не могло его не радовать.
— Рассчитывал обыграть меня в моей собственной игре? — он вздохнул, и иронично поднял брови, — Как много вас было. И все как один мертвы. Но тебе повезло. Знаешь почему ты все еще жив?