— Значит, полночь. Лавка старьёвщика на нижнем рынке, — повторил я место их встречи, и оглянулся на скрип половицы.
Василий, тяжело дыша, выносил на руках изнеможённую девушку. Её голова обессиленно свисала, а лицо скрывала копна из длинных чёрных завитушек. Я подбежал и принял из рук парня его ношу. Чёрт! Сколько же она тут пробыла? Она ничего толком не весит! Тем временем голова девушки мотнулась, локоны съехали назад, открывая моему взгляду её бледное, изнурённое лицо. А я замер как вкопанный, жадно пожирая глазами такие знакомые черты. Она была как две капли воды похожа на…
— Мама, — тихо прошептал я и окунулся в давние, подёрнутые дымкой забвения, воспоминания.
(Воспоминания Акселя Готфрида о родителях)
Тот день был вполне обычным, и ничем не выделялся среди других дней. Разве что чёрные, тяжелые тучи медленно ползли с севера, грохоча на всю округу. Внутри их свинцовых тел, ворочались багровые вспышки молний. Для нашего солнечного края это было редкостью.
— Аксель, будь добр, соберись! — окликнул меня Рой, — Позиция номер девять!
Я кивнул своему учителю фехтования и встал в защитную стойку.
Действо происходило во внутреннем дворе нашего родового замка, а с его балкона на втором этаже за моими занятиями наблюдали мои родители. Отец неспешно потягивал слабое вино и комментировал каждое моё действие маме. Мама, конечно же, делала вид, что заинтересованно слушала, хотя она и сама прекрасно владела как клинком, так и стихией воды.
— Неплохо, Аксель! А если вот так, — учитель сделал серию выпадов, и мне пришлось изрядно постараться, чтобы отразить их все.
Кар!
Перекатившись, я перевел дух и глянул на источник звука. На каменном зубце стены сидел огромный чёрный ворон и заинтересованно наблюдал за нашим спаррингом.
Кар! Кар! Кар!
С каждым ударом сердца, на стенах появлялись всё новые и новые птицы. Они сидели уже и на крыше замка и важно расхаживали по двору. Я бросил свой взгляд наверх, и с удивлением разглядел что это за тучи. Они оказалось огромными стаями крупных чёрных птиц. В воздухе стоял страшный гвалт. Но что же тогда за багровые вспышки прорезали эту черноту?
— Аксель! — сквозь нескончаемые крики птиц донёсся до меня рёв отца.
В непроглядном хороводе птиц вновь полыхнуло багровым, и огненный росчерк устремился вниз, подкинув вверх брусчатку и клубы земли в нашем дворе.
Рой моментально оказался возле меня и прикрыл нас обоих воздушным щитом от летящих во все стороны осколки камней.
Из образовавшейся воронки тем временем показалась чёрная, как смоль, когтистая лапа. Она ухватилась пальцами за её край и напряглась, вытягивая на поверхность массивную ящеропододбную тушу, очень похожую на варана-переростка. Рывком открываю скрижаль, активирую дымчатый доспех и вскакиваю на ноги.
— Аксель! — вновь повторился крик отца, — Бегом в замок!
Гул рассекаемого воздуха, и папа приземляется, припав на одно колено, между мной и нюхающей воздух тварью. Следом, в огромной капле воды, спустилась во двор и мама. Она обернулась, улыбнулась мне своей тёплой улыбкой и указала рукой на замок. И хоть она и старалась сохранить спокойное выражение лица, но мне навсегда врезались в память её полные тревоги глаза…
Я не стал противится их воле и со всех ног прыснул в сторону замка. Тем временем, вслед за первой тварью приходили следующие. Десятки огненных снарядов рвали воздух и землю, превращая наш двор в огненный полигон. Твари ревели и кидались на выбегающих из казарм солдат. Они уничтожали всё живое на своём пути. Коротко оглянувшись на бегу, я с сожалением зарычал. Отца и матери уже не было видно за десятками чёрных тел. Лишь изредка вверх взмывал водяной столб, или громко щёлкал вызванный отцом каменный голем.
— Они справятся, — прорычал я, гоня прочь ненужные мысли, — Они не могут не справиться!
Несколько тварей меня уже приметили и бросились мне наперерез. До входа в донжон оставалась лишь пара десятков метров.
Первый ящер решил сбить меня ударом своего массивного хвоста. Я удачно подпрыгнул и увернулся от последующего удара лапой. До входа уже осталось метров пять. Внезапно из меня выбило всё дыхание, а мир вокруг на миг потемнел и кубарем завертелся, смешиваясь в единое серое месиво.
Встряхиваю головой и пытаюсь подняться. Оказывается, это не мир завертелся, а я пропустил удар хвоста очередной твари.