На этих мыслях я оскалился и пошёл вниз.
Александра уже не было, а оставшийся в одиночестве старик задумчиво смотрел в окно и попыхивал толстой сигарой.
— Останешься? — Виктор Петрович вопросительно посмотрел на меня.
— Нет, — покачал головой я в ответ, — Мне пора. И спасибо за подарок.
Старик махнул рукой, показывая что это для него сущая ерунда.
— Куда-то торопишься? — прищурился он.
Что-то мне подсказывало рассказать всё как есть. А он, внимательно выслушав меня попросил показать сопроводительные бумаги. Чем-то мне импонировал этот старик с добродушным лицом и я согласился.
Виктор Петрович всё внимательно изучил, хмыкнул своим мыслям и вернул бумаги мне.
— Не знал, что опекуном Леонова, стали Троекуровы, — с натянутой улыбкой произнёс старик.
— Как стали, так и перестанут, — буркнул я ему в ответ, — К тому же я уже совершеннолетний.
— Достойный ответ отпрыска строптивого рода Леоновых, — уже искренне хохотнул Виктор Петрович, — Твой отец был таким же ершистым. Не зря у вас на гербе росомаха. Зверь своевольный, свободолюбивый и очень опасный.
— Вы были знакомы с моим отцом? — озвучил я мучивший меня вопрос.
— С ним добрая половина империи была знакома, и гордилась этим знакомством, — ответил старик, — А вторая половина хотела его уничтожить. Поверь, Фёдор Васильевич не оставлял людей равнодушных к своей персоне.
— А Вы? — я вопросительно приподнял бровь, — Вы гордились, или хотели убить?
— А я гонял его на полигоне до седьмого пота, — вновь хохотнул старый вояка, — Командир, как никак.
— Вы носили высокий военный чин? — осторожно уточнил я.
— Всё куда как сложнее, — хитро прищурился старик, и тут же переключился на другую тему: — Ты же в столицу собрался? В академию?
— Да, — кивнул я.
— Хорошо, — Виктор Петрович вновь достал из кармана телефон и быстро набрал на нём сообщение, — Значит так. В самой Академии у меня связей нет, поэтому… Чего бы ты хотел в знак моей благодарности, Леонов младший?
Старик пододвинул ко мне стоявший на столе бумажный пакет.
— У меня есть всё, и ничего одновременно, — хмыкнул я в ответ на этот вопрос, — Хотя…
Я достал из пространственного хранилища тот увесистый мешочек с непонятными мне камнями, который был подарен спасённым торговцем. Виктор Петрович развязал мешочек высыпал чёрные камушки себе на ладонь и хмыкнув, засыпал их обратно.
— Кхм… Я не буду спрашивать о том, откуда у тебя взялись камни мёртвого шторма… Да ещё и в таком количестве, но я дам тебе за них справедливую цену, — Виктор Петрович ловко закинул мешочек в карман и быстро набрал что-то на своём смартфоне.
— Мёртвого шторма?
— Ага, — старик кивнул и широко улыбнулся, — В одном таком камешке находится столько некроэнергии, что хватит для того, чтоб поднять мёртвых во всём Магнитогорске.
Я удивлённо присвистнул и стушевался, решив не развивать эту тему дальше. Мало ли…
Через несколько минут к нам подошёл человек в сером и поставил на стол передо мной объёмный бумажный пакет.
Развернув его, я обнаружил внутри три туго набитых мешочка с деньгами и небольшую глянцевую коробочку. Деньги, под уважительный взгляд старика, отправились в хранилище на браслете, а в коробочке оказался мобильный телефон. И судя по его внешнему виду, этот аппарат был не из дешёвых.
— Бесы мёрзлой долины! — тихо ругнулся я, — Теперь ещё и в этом разбираться!
— Это будет легко, конунг! — прошипел над ухом дракончик, — Дрейк наводит ужас-с-с на целые миры и легко с-с-справится с этой железякой!
— Трубка защищена от всех видов прослушки, и попыток взлома, — хорошо, что старик меня не услышал, — И да, там уже вбит мой номер. Возникнут неразрешимые проблемы, звони. Всё понятно? А теперь дай мне своё левое запястье.
Я послушно закатал рукав и протянул руку деду.
Тот крепко зажал мою кисть, подышал на массивную печатку на своём пальце и прижал её к моему запястью.
Я едва не подскочил от неожиданности. Раздался характерный шипящий звук, который принёс мне просто океан боли. Но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я умел терпеть боль.
Когда всё закончилось я взглянул на свою руку, ожидая увидеть там безобразный рубец от ожога, но нет. На месте где дед приложился печаткой, красовался тонкий, изящный узор в виде капкана и кандалов.