— С маркой? 35 копеек.
Я заплатил деньги, получил открытку и быстро заполнил сначала текстовую часть. Так, пара слов про атомный проект, про бомбу, потом про моих помощников, ну и финал — как будто бы причина, ради чего я это пишу — просьба содействия. Теперь другая сторона. Куда: Москва, Кремль. Кому: Секретариат ЦК ВКП (б), товарищу Сталину. Даже интересно, дойдет или нет.
Я улыбнулся, протянул открытку женщине, чтобы та приняла отправку.
— В ящик, — та сначала указала мне на синий почтовый ящик, откуда корреспонденция вытаскивалась два раза в сутки, но потом заметила, что именно я написал. — Вы же шутите?
— А похоже, что я шучу?
Я внимательно смерил взглядом почтальоншу, та в свою очередь окинула взглядом мой костюм, сглотнула и протянула руку, принимаю письмо.
— Я… Сама прослежу, чтобы оно ушло как можно быстрее. Петр Александрович уже забрал утренние письма, но я догоню, и он сразу захватит ваше.
Она говорила, чем дальше, тем быстрее. А я был доволен тем, как сработал мой имидж: не зря с утра тратил на него время. Что ж, раз с очередной подстраховкой закончено, теперь можно и на учебу. Сдам зачет Курчатову, заодно надо будет узнать, где еще у меня долги, про которые вчера говорил Покровский.
Игорь Васильевич Курчатов занимался физикой атомного ядра с 1932 года, и вот уже запущен первый циклотрон, а скоро, он в это верил, они получат и первый пучок дейтронов. Не зря именно его выбрали главой кафедры экспериментальной физики и выдвинули в члены Академии Наук СССР. Вот только вчера в институте что-то изменилось. Никакой конкретики, но начали ходить слухи, что Иоффе подписал несколько приказов для запуска некоей новой лаборатории. Причем, судя по всему, атомной, но при этом даже не подумал с ним посоветоваться!
Игорь Васильевич хотел с самого утра решить этот вопрос, но, как оказалось, Абрама Федоровича уже успели вызвать к товарищу Жданову. А самому Курчатову нужно было принять зачет у одного не очень старательного студента. Не самое важное дело, но вчера он дал слово, а слово свое Курчатов привык держать.
— Можно? — дверь приоткрылась, и в кабинет к Курчатову заглянула та самая голова.
Студент Антонов, прогульщик, но прогульщик умный. Когда припирало, он всегда успевал взять себя в руки, вот и сейчас… Курчатов невольно обратил внимание на идеально отглаженный костюм и начищенные сапоги — в таком виде можно не на зачет, а хоть на прием к первому секретарю идти.
— Что ж, будете тянуть билет или поговорим? — Курчатов обычно предлагал такое только лучшим студентам, но сегодня в Антонове как будто что-то изменилось.
— Поговорим, — Антонов, к его чести, не испугался и принял вызов.
— Тогда, начнем с чего-то попроще. Почему медь — это проводник, а кварц диэлектрик…
Курчатов был готов принять даже короткий ответ: в меди есть свободные электроны для проводимости, а в кварце они все связаны внутри кристаллической решетки. Однако Антонов рассказал даже больше: про то, что свободные электроны не оторваны, что они как будто принадлежат всему металлу, что они меняют состояние почти без затрат энергии. И даже сам привел случаи, когда диэлектрик мог бы стать проводником: например, при уж слишком большом увеличении мощности.
— И что же тогда происходит?
— Электрическое поле силой выдирает электроны из решетки, возникает ударная ионизация, и тогда уже возможен их дрейф, он же проводимость.
Термины плыли, но Курчатов чувствовал в Антонове то, что ценил в студентах больше всего: он не заучил, а понимал то, о чем говорил. Игорь Васильевич задумался, а потом перешел на вопросы поинтереснее. Опасность микротрещин в высоковольтной аппаратуре? Антонов рассказал про меньшую диэлектрическую плотность воздуха и концентрацию энергии в пустотах. Еще вопрос, и еще…
— И давайте последний, — через двадцать минут Курчатов был готов признать, что Антонов на самом деле разобрался в его предмете. Более того, он мог бы даже пригласить студента к себе в лабораторию, если тот продолжит в том же ключе. — Итак, расскажите, что происходит с диэлектриком под воздействием радиации в рентгеновских трубках.
— Рост проводимости, изменение структуры, образование дефектов… — отбарабанил Антонов, потом о чем-то задумался и даже начал тереть лоб. Похоже, вопросы Радиевого института оказались ему довольно близки.
Курчатов уже собирался отпустить парня, когда в кабинет неожиданно ворвался обычно спокойный Лев Андреевич Арцимович, заместитель Иоффе по научной работе.