Только это понимание помогало с самого начала не послать наглого мальца, которого его старший товарищ решил натаскать на нем, Зубкове. Но раздражение быстро прошло. Студент действительно неплохо подготовился, разбирался в вопросе, а любые требования по материалам был готов как обосновать, так при случае и выбить из любого ведомства даже с самым грозным названием. Не факт, что справится, конечно, но сама такая готовность очень даже импонировала.
— И как тебе эти пиджаки? — Клык первым подошел к инженеру, когда гости еще даже не ушли за пределы территории.
— Высоко летают.
— Значит, не заметят, если мы немного цемента обменяем в Еврабзем, — Клык, у которого тесть работал под Тосно в колхозе с необычным названием Еврейская рабочая земля, сам не заметил, как радостно потер руки. Словно муха, заметившая дерьмо.
— Эти заметят, — инженер рассказал, как ученые решили отслеживать качество материалов на стройке. — Журнал по каждому этапу с подписями и ответственными!
— Да разве это первый журнал, — поддержал Клыка еще один товарищ из Еврабзема. — Подпишем, выйдет ошибка, еще цемента пришлют, не будут же нас расстреливать.
— А вот насчет последнего я, если честно, не уверен, — неожиданно для самого себя признался Зубков.
А потом, вспомнив про оговоренные сроки, поспешил направить в туннель экскаваторы и ночную смену. График, на который он изначально соглашался, готовясь потом по привычной схеме двигать сроки где-то на недели, а то и на месяцы вперед, теперь почему-то совсем не хотелось нарушать.
Стоим, ждем трамвая, откуда-то из соседнего подвала нестерпимо пахнет свежей выпечкой.
— Антонов, — Курчатов долго над чем-то думал, а потом все-таки спросил в лоб. — А стоило ли так давить на метростроевцев? Пробы, проверка прочности, контроль на площадке — я понимаю, но все-таки намекать на угрозы своим, рабочим людям, разве это правильно?
— А я не только намекал, — признался я. — Вы чуть в стороне стояли, поэтому не слышали, но… Я этому Зубкову еще и немного соврал: сказал, что отца лично сдал товарищу Берии, так что и его сдам, ничего не дрогнет.
— Как? Это вы написали донос на отца?
— Нет, конечно, — выдохнул я. Все-таки местные в плане интриг немного наивны, по крайней мере те, с кем я пока сталкивался. Я и сам таким был, когда чуть не запорол свою первую самостоятельную стройку… А потом подумал, осознал, сколько людей от меня зависит, и словно девственности лишился. Нужно для дела кого-то уничтожить, растоптать — значит, уничтожу. Что уж говорить об обычном обмане.
— Но зачем тогда?
— Зубков ведь не будет сидеть на месте. Попробует навести справки, кто мы такие… Если узнает, что вы молодой ученый без протекции, а я — просто студент, да еще и с осужденным отцом, вы подумайте, как они к нашей стройке относиться будут. Тут какие угодно бумаги показывай, не станет никто всерьез стараться.
— А с вашим враньем они соберут те же слухи, но выводы сделают…
— Уже совсем другие, все верно. Так что пусть лучше боятся, думают, как бы перетерпеть и сбежать в место потише…
— Зато воровать не будут, — закончил Курчатов.
— Будут, — не согласился я. — И мне придется один или даже несколько раз сыграть взятую на себя роль. Но зато работа будет сделана.
— Рабочие к вам не пойдут после такого.
— Пойдут. Потом, вы правы, будут уходить, кто-то даже бежать, и это станет проблемой, но в первые месяцы. Зато в будущем рядом останутся те, кто осознает кое-что важное. Вместе с нами можно не выживать, не кроить, не мутить схемы, а работать… Честно работать, видеть результат своего труда, гордиться. И это на самом деле очень много.
Я верил в то, что говорил. Курчатов вроде бы тоже поверил и даже предложил зайти к нему в гости, познакомиться с женой, но… Мы как раз подъезжали к Неве, когда я вспомнил, что сегодня можно было сделать кое-что еще очень важное. Поэтому извинился, прямо на ходу выпрыгнул на Кутузовскую набережную и принялся искать взглядом транспорт, чтобы добраться до Мариинки. В смысле до Ленгорсовета.
Трамваев не было, вместо этого глаз зацепился за табличку с названием. Оказывается, сейчас бывшая Дворцовая и будущая Кутузовская улица носила гордое имя Робеспьера — впрочем, почему бы и нет. Я заметил неспешно катящийся в нужную сторону ЗИС-5 и помахал рукой. Может быть, подхватит?
Мужчина лет под пятьдесят, уже гражданский, но все еще одетый в военную форму, так же неспешно затормозил.