На месте сразу хотел заглянуть к Иоффе, попросить ускорить процесс с экзаменами. Естественно, не с самими оценками, а только с организацией процесса. Вот только уже по пути к нему меня перехватил его заместитель Арцимович, тот самый, что вчера выдернул нас с Курчатовым в Смольный. Что интересно, сегодня новости были как будто даже хорошие, а он нервничал даже больше.
— Мы собрали на сегодня трех профессоров, — частил он. — Физика, техническая термодинамика, сопротивление материалов. Сдадите за раз, и, считайте, самые главные хвосты закроете. С вами одна девушка будет пересдавать, но вам это только на пользу.
— Почему же?
— У нее не хвосты, а исправление оценки. Так что можно будет ориентироваться на ее ответы, немного дополнить и, считайте, сразу и закончим. Мы же все свои люди.
Я мило улыбнулся в ответ, хотя не раз в свое время слышал, как именно под такими лозунгами и творились самые главные подлости. К слову, о них… В коридоре у нужной аудитории взгляд сразу выцепил сосредоточенную Ирку Гоглидзе. Длинные черные волосы, огромные глаза… полные плохо скрываемого страха? Суетливость Арцимовича, отличница, которая пришла улучшать оценки: чем дальше, тем больше ситуация попахивала.
А тут еще память Антонова подкинула, как он не раз видел заместителя Иоффе в НКВД, но приходил тот при этом не к начальнику и не к отцу. Обычно в подобной ситуации не стоило играть в чужие игры да по чужим правилам. Вот только помимо этой подготовки я заметил кое-что еще… Взгляд еще раз остановился на Ирке — вот только в отличие от предшественника меня интересовали не личико и фигура, а ее статус в институте. Ради такого приза можно было и постараться.
— Будем сдаваться, — я продемонстрировал Арцимовичу боевой настрой и, обогнав всех, первым зашел в аудиторию, где комиссия готовилась принимать у нас пересдачу.
Три профессора — видимо, не очень известные в будущем, так как я их не узнал. Ну и память Антонова, который не особо интересовался другими, тоже ничего не подсказала. Что ж, обойдемся тогда без имен.
— Студент Виктор Игоревич Антонов на сдачу экзаменов прибыл, — четко доложился я, и, кажется, сходу завоевал симпатии профессора помоложе да с военной выправкой.
— Я тоже готова, — сразу за мной зашла Ирка.
После нее проскользнул Арцимович, постаравшись незаметно потеряться где-то в районе задних парт. Ну да, словно его тут и нет!
— Тогда, наверно, я и начну, — крепкий профессор бросил недовольный взгляд в сторону заместителя Иоффе, а потом уставился уже на нас. — Итак, проверим, как вы разбираетесь в физике, но скажу сразу меня не сильно интересуют всякие теоретические заумствования вроде демонов Максвелла. Все-таки для Советского государства важнее не просто открыть что-то новое, а найти способ за счет этого сделать страну сильнее. Итак, давайте порассуждаем о шихтовке сердечников и о том, как можно подавить вихревые токи в массивных полупроводниках.
Мне потребовалось время, чтобы прокрутить в памяти воспоминания на эту тему, откинуть неактуальное на 1939 год, поэтому не удивительно, что Ирка меня опередила. Она четко прошлась по схеме закрытые контуры — вихревые токи — нагрев по Джоулю-Ленцу и как итог потеря КПД.
— Таким образом, шихтовка разрушает пути вихревых токов, — подвела итоги своей десятиминутной речи девушка.
И я был восхищен: она почти дословно пересказала учебник, записала несколько подходящих под тему формул. В общем, для третьего курса даже выше среднего. В аудитории тем временем повисла пауза, которую нарушило только настойчивое покашливание Арцимовича. Только после этого профессор встрепенулся и, поморщившись, посмотрел на меня.
— Сможете дополнить, Антонов? — в его взгляде мелькнула смесь жалости и усталости. А я, кажется, окончательно разобрался в том, что тут для меня подготовили. Пока не очень понятно, как в это дело втянули Ирку, но мы же только начали.
— Конечно, есть, — я неспешно поднялся, а потом посмотрел на закрытую дверь. Вообще, сейчас было самое время появиться еще одному участнику представления.