— Расскажите нам про 14 съезд и почему партия отказалась от форсирования легкой промышленности, как это предлагали «правые уклонисты»?
И снова суровая понимающая улыбка, но Ольга уже осознала, что это совсем не помощь. Учитывая вольности Антонова, тот легко может упомянуть трудности для деревни, брак из-за взятых высоких темпов. Без критики, просто как часть системы, которую он только что расписывал, и все… Постановка на контроль в парткоме, конец карьеры, черная метка на любые предложения в будущем. А она ведь, даже несмотря на бегство после вчерашней угрозы, все равно продолжала в него верить. И почему рядом с ней постоянно оказываются или уроды, или неудачники?
В этот момент девушка неожиданно поймала взгляд Антонова, и… Тот ей улыбнулся. Он был совсем не испуган, в нем не было ни капли наивности. Словно он все понимал, но несмотря на это специально шел напролом. Почему? Ответа у Ольги не было, но на душе стало немного легче, и она решила для начала дождаться, чем же все это на самом деле закончится.
Глава 12
День начался совсем не так как я рассчитывал. Нет, выспался на раскладушке в ЛФТИ я прекрасно, перекус в институтской столовой тоже был неплох, а вот потом, когда я собрался сдать еще пару экзаменов, меня перехватил человек назвавшийся Яковом Капустиным. И дальше уже сработала смесь памяти меня и Антонова-младшего. Тот вспомнил, что Капустин был в 1937-м исключен из партии, но потом по просьбам рабочих с его завода это решение отменили. Более того, тогда же его приметил товарищ Жданов и начал обращаться с некоторыми личными поручениями. Как оказалось, бывает и такое.
Я же вспомнил этого Капустина по блокаде Ленинграда, когда даже под бомбардировками он лично участвовал как в эвакуации, так и запуске оставшихся в осажденном городе предприятий. В общем, вроде бы неплохой мужик, кстати, фактически коллега, инженер, даже получивший возможность пройти стажировку на «Виккерсе» за границей. Вот только смотрел он на меня как-то не очень добро, да и связи с англичанами как будто вызывали вопросы.
И я насторожился.
А Капустин передал, что товарищ Жданов мной недоволен: прошло два дня из отведенного срока, а я так ни разу и не доложил ему о ходе процесса. А потом как бы между делом заметил, что мне оказали честь, и он заменит моего институтского куратора от парткома на будущем экзамене. В общем, обложили демоны — пришлось срочно включать мозги. Вопрос первый, нужны ли Жданову мои доклады? Как бабке припарки. Хочет ли он контролировать странную суету, хоть и не очень верит в мой успех? А вот здесь точно да. Казалось бы, ситуация не очень приятная, но у меня, к счастью, был уже отработанный на ЛФТИ и НКВД метод. Немного подставиться, дать возможность контроля, и для того же Жданова этого должно было оказаться более чем достаточно.
Тем не менее совсем уж жестить я не стал, и, скорее, намекнул на потерю опытных кадров после чисток. Тут бы Капустину успокоиться, но тот решил меня дожать и спросил про индустриализацию. Кажется, рассчитывал, что на дистанции я или сдуюсь, или выдам что-то совсем уж резкое. Не на того напал! Между прочим, я ту же историю партии сдавал еще в 80-х, и тогда нас за лишнее слово строили так, что нынешние первые шаги в этом направлении казались детскими играми. Сначала я выдал базу про энтузиазм рабочих масс и то, что страна перестала плестись в хвосте у капиталистов. А потом те же намеки.
— Если же рассматривать народное хозяйство как инженерную систему, — мне показалось, что из-за двери донесся женский стон. И кого же это я настолько разочаровал? — В таком случае решение товарища Сталина позволило сделать ее самоподдерживающейся. Легкая промышленность невозможна без тяжелой. Решая ее проблемы, мы бы не решали проблемы страны, а сейчас Советский Союз получил технологический суверенитет, особенно важный во враждебном для нас окружении капиталистических держав.
— Довольно… утилитарный и узкий взгляд на вопрос, — Капустин уставился мне точно в лоб. — Как вы оцените влияние индустриализации на смычку между рабочим классом и крестьянством?
Я почти оценил. Вопрос прямо-таки подразумевал упоминание сложностей, а это все-таки будет уже слишком много для моей задумки.
— Я бы оценил смычку опять же с точки зрения системы. Государство сделало то единственное, что должно было сделать. Крестьянство инвестировало свои силы и ресурс в новые заводы, а страна за это всего через пять лет вернула ему все сторицей в виде тракторов и станций для их обслуживания.