— Вот же гадость, — выдала в ответ на этот рассказ уже темненькая Алферова. — Получается, если бы Георгий Николаевич этим бы не занялся, то все, кто работают на объекте, могли погибнуть?
— Да, — просто ответил я. — И тот же радон будет ведь выделяться не только во время работы, но и просто при хранении. Профессор, нужно будет учесть вентиляцию и защиту с самого первого момента, как уран к нам приедет.
— Понял, — сосредоточенно кивнул Жора, в котором в этот момент было очень мало от моего суетливого соседа и очень много от будущего великого ученого.
— Так, — я вернулся к их схеме, где не хватало еще одного важного элемента.
— Что-то пропустили? — подобрался Жора.
— Мы делим ядро урана-235, на выходе получаем 2–3 свободных нейтрона, которые продолжат процесс и два осколка, которые превратятся в ядра из таблицы Менделеева, от цинка до неодима. И нас в этом списке будет волновать йод-131.
— Почему именно он? — снова спросила Горская.
Вот, кстати, еще одна причина, ради которой стоило задержать студенток. С ними можно объяснять Жоре основы, делая вид, что это все для них.
— И этот йод же, если и появится, то внутри реактора, ведь так? — Алферова тоже не промолчала, показав при этом очень неплохой уровень понимания.
— Реактор греется, алюминиевые ТВЭЛ могут — а значит, мы должны считать, что будут — трескаться! Не сильно, скорее всего, эти трещины будет даже не видно невооруженным взглядом, но наш йод при температуре реактора — это газ. Он выйдет наружу, попадет в организм вместе с воздухом. Период полураспада 10 дней, йод обладает как бета, так и гамма-излучением, потенциальная жертва — щитовидная железа, а вместе с ней и весь природный иммунитет.
— Такое чувство, что, чем дальше, тем больше опасностей, — взлохматил волосы Жора.
— От той же угольной пыли в шахтах тоже умирают, но разве это остановило цивилизацию? — я не собирался играть в добро и справедливость. — Было нужно, люди шли туда работать. И сейчас идут! Так что наша задача как ученых — это не заламывать руки, не отдавать перспективные технологии другим странам, а думать. Думать, чтобы учесть все — хотя бы большинство из возможных опасностей — и защитить от них тех, кто нам доверится и будет работать с новыми реакторами.
Договорил, выдохнул, кажется, все-таки немного сорвался, не стоило так сильно давить на эмоции. На мгновение мне почудился очень странный изучающий взгляд, но оно прошло, и чувство пропало. Я быстро осмотрелся, задержавшись на молчавшей все это время Ирке. Она? Или все-таки показалось?
Ирина была очень довольна собой. Все началось еще утром: она думала о человеке, что пообещал ее защищать, отец попросил девушку заехать к нему на работу, чтобы помочь разгрести документы, а она… Впервые за всю свою жизнь смогла ему отказать. Случайно, просто из-за того, что задумалась, но у нее вышло. Отец тогда немного странно на нее посмотрел, но не стал спорить. И это была очень важная победа.
Следующая хорошая новость: ей удалось переманить в проект Антонова двух очень полезных людей. Таня и Аня были не просто хорошими студентами, у них имелись еще и полезные родители. Партия и армия — идеальный выбор, хотя пришлось, конечно, постараться, чтобы убедить их и при этом не обозначить слишком явно свой личный интерес. Они даже ходили посмотреть на то, как Антонов сдает историю партии, и… Он провалился. Сердце Ирки в тот момент чуть не остановилось, стоило только подумать о том, что же будет теперь с его обещанием. Однако Антонов вышел из аудитории с улыбкой победителя.
Аня тогда сказала, что она не понимает зачем, но на этом экзамене именно он получил то, что хотел. И они все втроем решили, что хотя бы посмотреть на то, что там такое строят на будущей станции метро, точно стоит. Таня предлагала сразу туда и отправиться, Аня настаивала, что нужно все равно сначала найти ту девушку, что взялась набирать студентов. Кажется, Ольга Романова — и откуда она только вылезла, да еще так близко к Антонову? Стоп! А разве не так представилась та с кудряшками, что следила за экзаменом вместе с ними? Увы, сразу они не догадались, потом эта Романова куда-то исчезла, а они все попались под руку растрепанному Георгию Флерову. Ассистенту Курчатова, который иногда замещал Игоря Васильевича на лекциях и даже на экзаменах.