— Это только те опасности, о которых нам известно вот прямо сейчас, — нарушил ужас и очарование момента Антонов. — В будущем, уверен, мы узнаем еще немало страшного об этой новой силе… Если я, конечно, вам только что не наврал.
— Что⁈ — мгновенно покраснел от ярости второй сопровождающий Мерецкова с одним ромбом на воротнике.
— А вы соврали? — Мерецков выразился немного спокойнее, но и в его взгляде сейчас не было ни капли сочувствия к студенту. Ольге снова захотелось ругаться.
— Я — нет, — Антонов же был невозмутим. — Но в таких делах не стоит верить только словам, поэтому-то мы и готовили тот эксперимент в первой комнате. Прошло уже пятнадцать… — он бросил взгляд на часы. — Почти двадцать минут, так что мы можем сходить и на деле убедиться, работает ли то, о чем я рассказывал.
И снова Ольга была вынуждена мысленно согласиться с тем, что студент сработал неплохо. Если бы просто всех пригласил, интерес был бы один. А сейчас, подогретые недавней злостью, военные прямо-таки жаждали лично проверить итоги эксперимента… Девушка вынуждена была выйти последней, последней же она увидела и результат. Крыса в отдельной клетке была здорова, ту же, что стояла перед излучателем, несколько раз вырвало, один раз с кровью. Она еще двигалась, но дерганые движения, припадания на правую лапу и иногда пробегающая по телу дрожь не оставляли сомнений — с животным было что-то очень и очень не то.
— Она еще ходит, — голос Антонова звучал сухо, безучастно. — Она еще дышит, слышит наши голоса и даже, возможно, о чем-то думает… Не знаю, умеют ли крысы мечтать. Но она уже мертва. Без шансов.
Ольга никогда не считала себя чувствительной. Более того, ее тренировали не обращать внимание на эмоциональные позывы, но сейчас ее горло свело от отвращения. К прибору, что это устроил, к Антонову, что так спокойно об этом говорит, к крысе, что просто умирает и подтверждает появление на Земле какого-то нового невероятного страха, от которого волосы на затылке встают дыбом.
— Третья клетка, — Антонов, казалось, был единственным, кого происходящее совершенно не касалось. — Напоминаю, животное здесь было защищено свинцовой стеной и бетонной перегородкой.
Он одел длинные до локтей перчатки и вытащил сначала похожий на сталь лист, а потом с некоторым трудом поднял ту самую бетонную плиту… Несмотря ни на что, в Ольге до последнего жила вера в бетон и сталь. Третья крыса просто обязана была выжить, чтобы она могла спать спокойно, но… Той было даже хуже, чем второй. Рвота, конвульсии, она уже даже не двигалась, а просто смотрела на нее, Ольгу, своими черными немигающими зрачками.
— Прошу прощения, — девушка могла сдержаться, ее учили, но… Она вспомнила, что играет обычную студентку, и просто не стала отказывать себе в маленькой слабости.
Выскочив из комнаты, она добежала до ближайшего туалета, где ее вырвало, а потом девушка очень долго и с остервенением мыла пальцы, которыми меньше получаса назад вытирала пену в уголке крысиной пасти. Больше мыла, больше!
Кажется, представление удалось. Мерецков даже сам спросил, что нам нужно, а когда я попросил всего лишь мощности «Светланы» на недельку, то командарм даже успокоился. Пришлось за это, правда, пообещать держать его в курсе наших экспериментов, ну да он оказался согласен на отчеты всего лишь два раза в неделю. Романова справится, не зря ее возил и показывал. Впрочем, девушка помогла не только с этим. Она неплохо сыграла ассистентку, а последний эмоциональный надрыв только еще больше закрепил общее впечатление.
— Виктор Игоревич, — Иоффе, кажется, впервые назвал меня по имени отчеству, — нам надо будет поговорить.
— Конечно, но сначала… — я обвел рукой комнату. — Грузовик подъехал?
— Да, — Иоффе передал нашему сопровождающему, чтобы тот допустил людей из института.
Все, что мы сегодня облучали — и мертвых крыс, и клетки, и перчатки, в которых я их касался, все нужно было упаковать в деревянные ящики и закопать на специальном полигоне, который для похожих целей использовали на заднем дворе Радиевого.
— Комнату закрыть, три дня сюда не заходить, — я оставил капитану последние инструкции.
— Не послушает, — напомнила о себе шиза.
— Излучения было всего ничего, — вздохнул я. — Аргон уже распался, все остальное — переживут.
— И ты переживешь? — новый вопрос. С подвохом. — Ты же сегодня не только крыс убивал, но и сам схватил дозу. Небольшую, но сколько еще будет подобных случаев?